Медальон

Я стала невольным участником в кругу магического водоворота. Все чаще появляются мысли незаметно избавиться от камня, будь я немного умнее, сделала бы это задолго до встречи с вождём.

Вполне возможно, что Вихо хочет вернуть его себе. Вероятно, он ему и принадлежит.

Перед глазами снова всплывает образ молодой индианки.

— Я не похожа на тебя. Совсем. У меня нет столько выдержки.

Сон подтверждает— бабушка Мискодит его выкрала. Но я вовсе не осуждаю ее за своего рода воровство. У неё были на то причины— ее заставили, вынудили.

Кто же?

«У матери огромное сердце, когда в ее жизни появляется кровное дитя, оно перестаёт биться размеренно и эгоистично, как раньше…. Нет. Теперь сердце наполняется ангельским запахом ребёнка, чуть ли не до краев, парализует волю, туманит разум», — рассказывала бабушка.

Разве поступок моей матери ради моего благополучия тому не доказательство?

Я оглядываюсь вокруг, хочу запечатлеть это убогое место в каждом уголке памяти. Место, где одна жизнь стоила другой. Я прикладываюсь ухом к земле, в надежде, что вселенная нашепчет мне правду, подскажет выход.

Ничто не волнует меня так яростно, как факт, что племя не искало злодея, который убил невинную женщину.

Не удивительно, что бабушка бежала отсюда. Обреченно жить в одном пространстве с убийцей— безумие!

Меня всю трясёт от ядовитой злости и негодования.

Вдруг мое внимание привлекает горшочек с едой и крохотный кувшин, точнее их отсутствие.

—Точо, — одними губами произношу я.

Ощущение тошноты подкрадывается к горлу. Представляю его цепкий взгляд, гуляющий по моему лицу.

Спала я долго—последние искры на фитиле грустно трещат, продлевая своё жалкое существование из последних сил.

Я вымученно улыбаюсь.

— Как мы с тобой похожи, — обращаюсь к свече, что прозрачным облаком разлилась вокруг фитиля, — я так же стремительно угасаю.

Вскоре в вигваме становится на порядок холоднее, признак глубокой ночи. Середина осени, как никак!

Мерзкий холод пронизывает до костей. По-детски обхватываю себя руками, успокаивающе баюкаю и растираю плечи.

Вдруг за дверью слышится шум, кто-то копошится, пробираясь внутрь. Я, будто крапивой огретая, подскакиваю. С трудом балансирую, голова все еще предательски кружится. Склизкая тревога прыгает в желудке, как на матраце.

Один резкий оглушающий удар о вигвам, от чего он весь затрещал, рискуя развалиться. Тело моментально покрывается игольчатыми мурашками. Я подбегаю к двери пытаясь открыть ее, но мне это явно не под силу.

Громкий толчок, другой.