Медальон

Время замедляет ход, каждое движение в полумраке, будто театр теней.

Вот к нам вплотную подходит Точо, абсолютно игнорируя наличие моей скромной персоны.

Два индейца снова надменно пялятся друг на друга, никто и не подумает уступить. А потом Точо почти незаметно кивает. В ту же секунду Мэкхья плечом толкает меня в сторону, а уродливый индеец одним резким ударом под дых окончательно выбивает почву из-под ног и так израненного мужчины.

— Ты мерзкое животное! — кидаюсь, как обезумевшая, на это пародия человека.

Мэкхья лежит, тяжело выдыхая и кашляя. Лицо искажает гримаса боли.

Вождь удовлетворенно кивнув, начинает что-то весело насвистывать под нос и хлопотать в своей комнате.

— Отлично, — через минуту заключает тот, — веди ее сюда.

Я разжимаю кулачок. Так плотно сжимала микроскопический квадратик, что рука запотела. Боялась потерять, но маленькая смерть на месте.

Не выронила даже, когда Аскук ранил меня.

Я решительно закидываю пластинку под язык и бросаю взгляд из-под полуопущенных век на Мэкхью.

Мне кажется, я вижу его в последний раз.

— Шагай, — больно хватает Точо за локоть.

После чего тащит мое вдруг отяжелевшее тело по шершавой земле, царапая колени. Одно резкое движение вверх, и я уже на ногах. Он встряхивает меня, как старую перьевую подушку, грубо проталкивает в комнату и победоносно швыряет перед вождем.

Глава 36

Приземление проходит весьма удачно. Плоды горького опыта.

Сдувая пряди растрепавшихся волос со лба, я поднимаю голову и невольно ахаю, комната изменилась до неузнаваемости, от былого уюта нет и следа.

Ритуальное кладбище, не меньше.

Все перевёрнуто вверх дном, вокруг валяются раскрытые книги, крыша чуть откинута, чтобы клубы едкого дыма легко выходили из жилища. На полу по обе стороны, образуя круг, раскиданы отрезки кожи. Одни покрашены голубой краской, другие красной.

— Амо, нам стоит успеть до захода солнца, — подмигивает вождь.

Я смотрю на него не в силах выдавить и слова.

— Все сделаем в лучшем виде. Я уже чувствую его мощь.

— А как же обсудить детали, — похолодевшими от ужаса губами произношу я.

Вихо вскидывает бровь и снова суетливо возвращается к своей бурной деятельности.

— Листья можжевельника, шалфей, сандаловое дерево, — бормочет онизмельчая в ступке сушенные растения.

После чего, ползая на коленях вокруг, отсыпает тринадцать щепоток полученной смеси на голубую кожу и девять на красную.