Тени

Кэт же, наоборот, любила кипучую жизнь со всей ее суетой и гамом, поэтому в здешней замершей тиши ей было не по себе. Словно вся улица была одной огромной декорацией для заброшенного и забытого самим режиссером спектакля. Словно время здесь остановилось или его не было вовсе. 

Писатель был повелителем своей вселенной. Побывать у него в гостях — все равно, что оказаться в параллельной реальности. Сюда не проникала суета и тревоги внешнего мира, все переживания оставались за порогом. И если там, снаружи, времени не было вовсе, то это лишь потому, что все оно находилось здесь.

Прошлое жило в фотоснимках и дневниковых записях, настоящее обитало в чашках ароматного чая и приятных разговорах, будущее царило в мечтах и творческих планах. Кэт ничего не знала ни о прошлом Писателя, ни о его нынешних бытовых делах — друг никогда не делился этим с гостями. Он делился с ними только уютом, творчеством и размышлениями. Делился своим понимающим, участливым взглядом, когда нужно было излить душу. Делился советами, когда друзья просили его об этом…    

— Давненько я не заглядывала к этому чудику, полгода, наверное, — с ласковой улыбкой подумала девушка, заходя в подъезд старого, но чистого дома, и с предвкушением постучала в дверь.

 

Через минуту она отворилась, и Писатель предстал перед гостьей со своей фирменной неуловимой благодушной полуулыбкой на тонких губах. Он ничуть не изменился за это время. Все также аккуратно спускались на плечи русые волосы, открывая высокий лоб. Все так же до мурашек проницательно смотрели удивительные глаза.

Из-за опущенных внешних уголков они могли бы показаться грустными, но лукавый прищур легко прятал эту грусть. И не было в мире Кэт ничего выразительнее, чем густые брови Писателя. Одним их движением он мог высказаться красноречивее, нежели десятком слов.

Одевался он все так же — бесхитростно и аккуратно: потертые джинсы и непременная клетчатая рубашка смотрелись на нем по-особенному уютно, даже умиротворяюще. И в ту же секунду Кэт показалось, что не было никакого полугода: будто они с Писателем виделись совсем недавно.

Или даже вовсе не расставались. Так бывало всегда, при любой их встрече.

Да и сам Писатель не выглядел удивленным ее внезапным визитом  после стольких недель отсутствия. Хотя для проформы все же произнес с шутливым упреком:

— Привет, блудня! Что, дорогу сюда забыла, а нынче внезапно вспомнила?

— Здорово, Писатель, — виновато опустила глаза Кэт, будто не решаясь переступить порог.