Как построить госпиталь, личную жизнь и дракона

Сегодня же оно стряхнуло с себя остатки полотенца, в которое было завернуто, расправило крылья – да-да, у него оказались крылья – и пронзительно заверещало.

Причины, по которым нечто верещало, доктор Ульцер описать бы затруднилась, она всё же доктор, а не ветеринар, однако, если бы ее спросили, она бы вкратце описала их как «зажрался, скотина». Возможно, что-то подобное и имело место в существующей реальности, возможно, доктор Ульцер была необъективна. Её радовало на данный момент только одно: что создание не начало верещать ночью.

Случись такое, её выдержка и гуманизм подверглись бы серьёзному испытанию, и она, чего доброго, могла бы и пожалеть, что спасла этот кусок меха!

Что до господина Фицхерберта, то его больше занимал другой вопрос:

– Что это? – с тщательно отмеренной дозой презрения напополам со сдержанным удивлением, поинтересовался он.

Слово «это» было произнесено тем тоном, каким порядочные домохозяйки называют дохлую мышь, принесенную очаровательным домашним Флаффи. С одной стороны, да, очевидно, что это мышь, и к тому же дохлая.

С другой же, Флаффи, я поверить не могу, что ты опустился до столь низменных инстинктов!

– Это не что, а кто, – собрав в кулак всю свою выдержку и доброжелательность, ответила доктор Ульцер. По её мнению, с куда большей доброжелательностью, чем того заслуживал сомнительный тип, вломившийся в её дом. Она немного поразмыслила над перспективой сломать побудочную тарелку вместе с пастушкой о голову этого нахала, но потом отказалась от этой идеи. Пастушку всё равно таким не проймешь.

Вот ведь сотворили вещицу! – Живое существо, примерно такое же, как вы и я. К слову об этом, вам не кажется, что нам пришло время познакомиться. Знаете, когда ко мне ранним утром врываются мужчины, я обычно предпочитаю знать их имя. Вы можете счесть это женскими капризами, но такой уж я человек.

– Я сейчас умру! – громко, пожалуй, слишком громко для существа, собирающегося умирать, возопил шерстяной комок.

В сухом и чистом виде существо было, пожалуй, даже симпатичным. Что-то вроде кота, только с крыльями.

Пожалуй, даже не кот, а манул. Маленький такой миленький манульчик. То есть, он был бы миленьким, если бы соизволил умолкнуть. Он, к сожалению, не соизволял.

– Кто это? – сменил вектор господин Фицхерберт. Доктор Ульцер этого ещё не знала, но он всегда отличался некоторой гибкостью. Ключевое слово “некоторой”. Во многом этим и объясняется его головокружительная карьера.

– Безвестная жертва репрессий и терроров, – ответило существо.