Артефактор. Книга 1. Оживший камень

Свято место пусто не бывает, вот они и появились, словно тебе на замену. Твою славу им пока переплюнуть не удалось, но стараются. Добрый совет, Александр, не связывайся с Брянцевыми. Боюсь столица такого союза не выдержит...

Друг взглянул на меня, ожидая ответа, но я только плечами пожал. Головину это явно не понравилось, но настаивать он не стал. Посмотрел прощально на Неву и махнул рукой:

— Так, привал окончен. Давай-ка отсюда, пока ещё кого не принесло на твою знаменитую голову. Надеюсь, у них хватит ума молчать о твоем возвращении.

— Ну это сложно будет скрыть.

— А тебе так не терпится встретиться со всеми старыми знакомыми? Для тебя же стараюсь, хоть какое-то время дать.

— Спасибо, друг, за заботу, — я похлопал его по плечу. — Уж справлюсь, не переживай.

— Справится он, — проворчал Николай. — Разберется, справится. Не узнаю тебя. Признавайся, ты что-то задумал?

Его пристальный взгляд меня не смутил. Головин был менталистом, и довольно неплохим. Благодаря этому и продвинулся так быстро. Впрочем, в этом сомнений ни у кого не было.

Упорству графа можно было позавидовать.

Пока я кутил, он усиленно практиковался, стремясь к новому рангу силы. И добился своего.

Менталисты не могли читать мысли, но умели считывать намерения и правдивость. Чем выше ранг, тем лучше результат. Но там уже скорее умение задавать правильные вопросы.

Головин пока вопросы задавать не умел. А может и не хотел, конкретно сейчас.

— Нет, — искренне ответил я. — Ничего дурного в помыслах нет.

— Так у тебя дурного и не было! Всё исключительно хорошее, в том то и проблема, — он отмахнулся: — Ладно, устал я, день выдался богатый на впечатления.

Давай всё же отвезу тебя домой. А позже зайду и ты мне расскажешь, где был всё это время. Если, конечно, посчитаешь необходимым.

Точно обиделся. Забавный малый, но хороший человек всё таки. И рад мне, и обиду скрывать пытается, пусть и неудачно. Ничего, наладим отношения, такие люди нужны рядом.

Но тут слова пустое, дела нужны. А уж за этим не постоит.

Пока мы ехали обратно на Петербургский остров, я любовался ночным городом.

Ух какой получился! Видел бы царь, что не зря все усилия были.

И сколько магии! Она оплетала улицы и дома, уходила под землю и витала в воздухе. Всё наполнял эфир. На нём горели фонари, пульсировали охранные метки дверей и даже внутри автомобиля, на котором мы мчались, бурлил эфир.

Эфирники-то неплохо устроились. Петр радел за прогресс, усовершенствование технологий и науки, не полагался только на эфир.