Антимаг. Ночное дежурство. Приключения Вяземского.

А уж после того, как стало известно, что Никита Сергеевич без раздумий бросился спасать Анну Владимировну и одолел маньяка одним скальпелем. Вся женская часть больницы стала вздыхать — мол, бывает же у людей любовь. А мужская часть пыталась непременно лично засвидетельствовать уважение и пожать руку герою.

То, что между Роттердамской и Вяземским служебный роман — теперь были уверены все. И коллектив, что называется — благословил!

Подробности про активное участие в битве с маньяком бывшего пациента, как и происходившие при этом мистические метаморфозы, Вяземский благоразумно утаил.

Он осознавал: не окажись рядом с ними таинственный защитник в тот момент, все бы закончилось не так оптимистично. Но в то же время понимал, что афишировать происходящее не стоит.

После пережитого Никита Сергеевич и Анна Владимировна заметно сблизились. Этому способствовало чувство вины за то, что невольно втянул молодую женщину в серьезный переплет, с одной стороны, и любовь, и обожание к Рыцарю-спасителю с другой.

Здоровье Роттердамской было уже вне опасности. Правда она все еще чувствовала слабость, да перебинтованные конечности слегка саднили, мешая нормальной жизни. Анна Владимировна категорически отказалась от госпитализации: «Перевязки можно и в родном отделении делать». И от больничного листа: «Работа — самое лучшее лекарство от стресса». Раны были болезненными, но зато она могла быть рядом с любимым. И как результат ее настойчивости, сегодня их ждал первый совместный ужин.

***

Три врача стояли у центрального входа на территорию больницы. Со стороны могло показаться, что они ведут увлекательный научный диспут. На самом деле, Вяземский, держащий под локоток Анну Владимировну, вот уже пять минут пытался попрощаться с Черкашиным.

Старый друг никак не мог простить Вяземскому, что тот не обратился к нему за помощью. Словно боясь его потерять, старший товарищ окружил «Никиту» просто отеческой заботой, которая в некоторых моментах, как сейчас, начинала Вяземского напрягать.

***

Распугивая обнаглевших голубей и поднимая за колесами вихри из листвы, к воротам больницы подкатила новенькая Беха. Модного в этом сезоне цвета — черный-перламутр.

Двери бесшумно отворились, и из автомобиля выскользнуло пять фигур, одетых во все черное.

Вяземский похолодел.

Он узнал ту самую несуразность фигуры, едва заметную неправильность движений, присущую тому самому маньяку.