Антимаг. Ночное дежурство. Приключения Вяземского.

Похоже, таинственные способности Вяземского не только блокировали магические способности, но и разрушали созданные магией объекты, подобные жилищу достопочтенного Сулеймана. Что, в принципе, было логично. Ведь личная башня мага — основа его магической силы и символ его величия.

Сулейман, опасающийся за свою жизнь в присутствии Вяземского, ретировался на вершину ближайшего бархана. Как-никак на поддержание себя любимого в хорошей форме тратились колоссальные запасы маны. И теперь, обняв руками скрещенные ноги, он мрачно созерцал пенистые волны, лениво накатывающие на берег.

Осуществленная мечта превратилась в жалкую кучку обломков костей и костной муки. Некогда богатый, расшитый витиеватыми узорами зеленый шелковый халат, был грязен и плохо пах. Изящные домашние туфли с загнутыми носками вовсе потерялись в суете эвакуации из рассыпающегося строения.

— Ты это… Не серчай, он же не специально. — присел рядом с Лекарем, прямо на песок Демидов.

— Вей. Вей. Что за шайтан такой? — покачал сокрушенно Сулейман головой, посмотрев на старательно отводящего глаза старого друга.

— Ты будешь смеяться, Сулейман, но это твой коллега из другого мира.

— Я?! Смеяться?! — вспылил Абу ибн Сахиб. — Обезьяна, сын осла! Мне не до смеха! Все нажитое непосильным трудом: книга заклинаний, снадобья, специи, яства, драгоценности… и змейка! Змейка с изумрудным глазком! Мой бесценный, таинственный артефакт, из чужого мира! — гневался, размахивая руками, пострадавший.

— Ты это… Давай… Родных-то не трогай, — насупился Демидов.

— Уходи, не хочу тебя видеть больше, — толкнул приятеля Сулейман.

— Как скажешь.

Архимаг тяжело поднялся и хотел было уйти. Но, о чем-то задумавшись, остановился и спросил, как бы между делом:

— Послушай, Сулейман, а у тебя, случайно, нет снотворного?

— Зачем тебе?

— Да у девушки… голова болит. Ну, ты понимаешь? Жалко ее, мучается.

Душа Сулеймана хотела мести. Он хитро прищурился, на мгновение вспомнив историю про жадного Визиря и хитрого молодого врача, смешавшего снотворное и слабительное.

Сварливо бурча что-то себе под нос, Абу ибн Сахиб небрежно кинул Демидову очередную склянку из темного стекла.

— Все. Получил, что хотел? Теперь иди прочь с глаз моих. Мне еще башню восстанавливать.

— А?

— По две капли на стакан воды.