Проклятый Причал

Правил судном высокий тощий человек в мешковатом, обвисшем плаще. Даже не шибко разбиравшийся в мифологии человек смог бы узнать гребца — Харон, а плыл он, несомненно, по водам Стикса.

— Да быть того не может… — ноги инспектора подкосились, и он, едва сумев устоять, ухватился за ближайший сталагмит.

— Перевозчик напугал тебя сильнее Смерти? — удивилась Персефона.

— Со смертью возможно договориться, хотя бы в теории, — промямлил смертный,— а с Хароном — нет, его лодка — это путь в один конец, а переплыть реку невозможно…

— Есть пути, — загадочно проговорила она, — но твой черёд ещё не пришёл, — запустив пальцы в свои густые волосы, богиня извлекла золотой лист, протянула человеку.

— Возьми, это защитит тебя от его взгляда.

Кевин принял странный дар, повертел в пальцах, изучая неотличимые от настоящих жилки, поразительную гибкость и мягкость, казалось бы, простого куска металла. Он хотел поблагодарить за необычный подарок, но неожиданно почувствовал, что на него смотрят, и, вопреки собственной воле, повернулся.

Взгляд Харона был подобен водовороту, его чёрные глаза вбирали в себя всё, до чего могли дотянуться, начиная от света и заканчивая душой. Стайнфелд ощутил, как воля проводника проникает в его сознание, жадно поглощая воспоминания, эмоции, порывы и надежды, высасывает саму жизнь, превращая в бесцветную пепельную статую. Листок в ладони обжёг кожу, заставив инспектора вздрогнуть и быстро отвернуться.

— Вам пора возвращаться, — чуть выждав, сказала богиня, — пока Харон не взыскал свою плату сполна.

— А девочка? Что будет с ней? Харон её… — Кевин не смог подобрать слов, чтобы описать то, что пережил. Ненасытная «жажда» древнего бога коснулась его издалека, тогда как пассажирам придётся в сто крат хуже.

— Смерть её проводит, как и было оговорено, она доставить дитя в руки матери, той не придётся скитаться по бескрайним просторам Подземного Царства. Вижу, ты всё ещё не одобряешь.

— А моё одобрение что-то исправит? — скривился инспектор. — Будь у меня силы и возможности Богов, я бы вылечил её, вылечил всех детей… людей, а не заставлял бы родителей платить Смерти за избавление от страданий.

Обладать бессмертием и просто смотреть, как люди вокруг умирают, это… как минимум лицемерно.

— Это взгляд снизу, — с горечью ответила Персефона. — Вам, смертным, многое неведомо, не видно полной картины мира, незнакомы все участвующие в игре стороны. Твои слова, возможно, и были бы уместны, но не нам вы молитесь об избавлении, не нам воздаёте благодарности.