Проклятый Причал

Поешь по–людски, как раньше, — она поставила на поднос пару тарелок и чашку да побрела к столу, шаркая потрёпанными тапочками по не менее изношенной плитке. — Ты и так забегался. Совсем тебя работа загоняла, мы с твоей мамой скоро и лицо твоё не вспомним. Поэтому сиди, ешь.

— Ба, да всё уже закончилось, я буду с вами как и прежде, не переживай, — парень привычно улыбнулся, на миг скривившись от боли в пояснице — честно заработанной в первый рабочий день, так сказать, подарок от «старухи с косой».

— Надеюсь, денег будешь домой больше приносить, а то я не пойму, какой в этом смысл, хлопот и беготни больше, а жалование такое же, — она продолжала ворчать всю дорогу, пока не поставила поднос на стол, громко отодвинула стул, кряхтя, опустилась напротив внука. — Этот твой предшественник, как его там? Не важно, вон домик в центральном районе имел, прям на «магистрали». Мы с твоей матерью не прочь сменить обстановку, хоть на старости лет на солнце поглядеть, — старушка неуклюже обернулась, сощурившись, поглядела на тёплые лучи и повернулась обратно.

— Надо бы окна помыть… Поможешь? Выходные–то у тебя, надеюсь, будут?

— Конечно, ба, говорю же: всё как прежде, ты ешь давай, пока не остыло, — Кевин повторил попытку с кофе, на этот раз получилось сделать уже два глотка, ещё пару минут, и напиток остынет достаточно, чтобы отдавать все свои изысканные нотки. Вот на чём в его семье никогда не экономили, так это на кофе и чае, и запасов в кладовой было ещё вдоволь, но вот по их истощению придётся туго.

Эти товары подвозили на четвёртый причал, выгружали мешками прямо на пирс, ими же частенько давали взятки, прося закрыть глаза на мелкие нарушения. Воспринималось подобное как само собой разумеющееся, и Стайнфелду, как сотруднику, полагалась часть сокровищ. Но не теперь.

— Ишь раскомандовался, — лениво возмутилась она, помешивая ложкой густую, наваристую кашу.

— Два дня, а уже совсем от рук отбился, — старушка хихикнула и повернулась на скрипнувшую дверь. — Вон как мать беспокоится, что убежишь, гляди, даже побледнела.

— Мам, ты чего? — испугался Кевин.

— Тебе письма принесли, — напряжённо проговорила она, так и оставшись стоять в дверях. Плотный конверт, такие использовали посыльные, был зажат в её руках и, кажется, не желал их покидать.

— И ты прочитала, — вздохнул парень, опустив плечи.