Охота на магию

Тот маг, который до этого не предпринимал никаких действий, оказывается, предпринимал. Что-то произошло, что-то быстрое, непонятное, Амелия закричала и упала. Это была атака, от которой не мог уйти даже маг, предвидящий будущее.

Они бы точно проиграли, им бы не удалось унести одного (Амелию или Брюса), но вдруг показался Люций. Он вышел прямо из горящего здания, на нём почти не оставалось одежды, левая сторона лица и рука истекали кровью, а тело покрывала копать, он дымился, словно вода в закипевшем чайнике.

Люций напал, создав огонь он бросил его прямо в стрелков и того второго мага. Макс воспользовался шансом и побежал к Амелии, чтобы унести её прочь. Он всегда так поступал, всегда бросался на помощь, не задумываясь. Вот и сейчас. Но стена длинных змеевидных лоз ослабела, не потянулась за ним, упала. А телекинетик воспользовался моментом, собрал все свои последние силы и ударил Макса мощной волной. Лина ещё успела увидеть на злом и уставшем лице охотника следы от шипов растений… Видимо, их раньше оставил Макс.

А потом она увидела его. Видела, как его швырнуло через всю улицу, видела как его тело ударилось в задние на уровне второго этажа, слушала хруст, словно где-то сломали тонкое дерево, видела как Макс падал вниз… Если бы немного в сторону, если бы он залетел в окно, возможно, всё бы произошло иначе, но этого не случилось…

Лина не слышала звук его падения. Словно её саму оглушили, она стояла несколько секунд, забыв об атаке и защите.

И если бы телекинетик не упал без сознания, если бы не Люций, взявший на себя остальных, возможно, её бы атаковали, но тогда она не думала, что подставлялась.

Она подбежала к лежавшему Максу. Он бледнел, он хрипел, но был ещё жив! Он был жив!

— Макс! Только не умирай! Макс, держись! — повторяла она вновь и вновь.

— Знаешь… я бы хотел сказать… — прохрипел он.

Но так и не сказал. Лина не знала, что он мог бы сказать. Явно что-то героическое и крутое, как в этих его фильмах, когда герои умирали и говорили что-то такое, что мотивирует других или даёт надежду. Но он не сказал. Ведь это не грёбанный фильм.

Макс не дышал. Лина ощутила дорожки слёз. А потом она плакала. Плакала, как не плакала, наверное, с детства. Потому что в слезах не было смысла, она не любила плакать. Слёзы — это показатель слабости.