Охота на магию

Амелия постучала в дверь, затем зашла. Люций всё ещё лежал в кровати. Он пришёл в сознание день назад. Эми понимала, что с ним, она и сама провалялась день без сознания. Когда маг использует свои способности слишком много и слишком долго, то это негативно сказывается на его здоровье.

Подобное случалось и раньше. Например, из-за частого использования сил, у Эми начинала болеть голова. Амелия даже слышала, что подобные случаи с потерей сознания бывали и раньше, только вот не думала, что это применимо ко всем магам.

— Ну и? — спросил Люций, поднимаясь на кровати. По его движениям стало совершенно очевидно, что это действие у него вышло с трудом.

— Что?

— Принесла мне чипсов?

Амелия фыркнула. Да как же, будет она сейчас носить ему чипсы.

***

Стоял поздний вечер. Луна то и дело скрывалась за тучами, не решаясь осветить мир своим отражённым светом. Под одиноко горящим фонарём сидел Аарон.

Он тяжело вздохнул и вновь взглянул на текст сообщения на мобильном. И вновь его убрал.

Из кустов, где скрывался вход на базу, вышел Алан.

Он села на скамейку рядом с Аароном.

— Рассказывай, что случилось, Аар, — неожиданно мягко произнёс он.

Аарон вначале промолчал, но он не выглядел удивлённым проницательностью Алана.

— Фри ещё раз взломала базу… — начал он спустя время. — Она удалила все данные о нас. Всех магов, наши лица, данные о способностях.

— Так это же хорошо.

— Да, теперь нам будет легче выходить на улицу и легче действовать. Но… Это же значит, что мы можем вернуться в нормальным мир.

Не к своим семьям, конечно, но мы можем жить, как обычные люди, не беспокоясь попасть на камеру видеонаблюдения. Мы можем не оставаться там внизу… Все устали от изоляции и воровства, я в этом уверен…

Аарон вновь замолчал, но молчал и Алан. Он хорошо знал Аарона и умел слушать, когда это было необходимо.

— Но если мы все будем жить новой жизнью, что тогда будет, как ты думаешь? — Это был риторический вопрос, потому Аарон сразу продолжил. — Кто-то не захочет возвращаться и рисковать, кто-то будет доволен своей новой жизнью.

Нас станет меньше, мы будем разобщены. И когда наступит тот самый решающий день, мы не сможем дать бой. Мы будем прятаться в своём уютном иллюзорном мирке, бояться, что потеряем его. И тогда все жертвы будут напрасны, тогда наш путь не будет иметь смысла.

Алан по-прежнему молчал.

— Ты знаешь, что я должен сделать. Я должен пойти на эту жертву. Я должен сделать самое сложное — молчать.