Маледиктум. Кроличья нора

Не смотря на то, что новый учебный год обещал быть не примечательным, внутри у мальчика всё вздрагивало, как только он вспоминал, что каникулы окончены. Он чувствовал себя утопающим и старался набрать в грудь как можно больше воздуха, впитать как можно больше свободы, чтобы суметь продержаться под водой до очередных спасательных каникул.

Он старался не смотреть на время, которое забирало у него работа по саду, старался орудовать граблей как можно быстрее, чтобы осталось хоть немного времени для себя и с радостью откинул её в сторону, как только обнаружил газон чистым от листьев и пожухлой травы.

Раскатав на всякий случай шланг для полива, Данил захватил с кухни спички. Плейлист к тому времени уже кончился, оставив Данила наедине с шелестом деревьев.

Он замялся, оглядывая кучку сухих листьев и подкидывая коробок в руках. Можно было использовать спички, а можно было попробовать другой способ для розжига, который знал только он. Ему нестерпимо хотелось вновь ощутить контроль над огнём. Убрав коробок в карман, Данил присел на корточки рядом с кучей листьев.

Он вытянул правую руку, зарывшись пальцами в листве, пахнущей землёй и осенью. Выдохнув, мальчик сосредоточился и мгновением позже ощутил, как откликнувшись во всём теле тепло стало жаром и медленно по венам перетекло в ладонь, а затем сорвалось с кончиков пальцев. Кучу листьев изнутри стал медленно пожирать огонь. Он приветливым жаром и дымом лизал руку Данила, подобно верному псу, совершенно не оставляя следов на коже.

Данил встал на ноги оглядывая свою ладонь. Никто не знал о его небольшой тайне, а Данил и сам не мог понять откуда это умение взялось.

В этот же миг он ощутил знакомое неприятно липкое чувство. Данил вздёрнул голову и две угольно-черные вороны тут же взвились ввысь, оставляя после себя лишь эхо карканья. Оно тревожным гулом отдавалось в груди мальчика, словно говоря о том, что его секрет был раскрыт.

Глава 2. Блики на стекле.

Утром Александра встала с трудом. Она читала до поздней ночи, совершенно позабыв о времени и теперь вяло передвигала ногами по крохотной трёхкомнатной квартире.

Её спальня с тёмными обоями по площади больше напоминала кладовку с узким окном. Хотя в кладовку превратилась родительская спальня. Мать ещё летом вывезла двухместную кровать и стала складировать в помещение различный хлам, а сама спала на раскладном диване в гостиной под бормотания телевизора, касаясь свешенной рукой старого протёртого ковра.