Маледиктум. Кроличья нора

На кухне Александра заметила новые опустевшие бутылки. Вылив ещё не начатое пиво в раковину, она собрала всё в мусорные пакеты, оставив в коридоре. Порой ей хотелось залить здесь всё бензином и бросить спичку.

За весь вечер София так ни разу и не поднялась с дивана, одетая всё ещё в костюм мышиного цвета. По телевизору шла до абсурда глупая передача, а её телефон разрывался непрекращающимся звонком. Александра хотела выключить его, но замерла глядя на имя начальницы матери на экране. Когда она позвонила, пожалуй, раз в восьмой, девочка приняла вызов.

— Надо же, кто решил ответить! — воскликнула недовольно женщина на том конце.

— Здравствуйте, — спокойно сказала Александра. — Она спит.

— Ах, Сашенька, это ты, так даже лучше. Как ты, у тебя всё хорошо?

— Всё в порядке.

— Я подъеду через пол часа, сможешь выйти? Я попросила бухгалтера не перечислять деньги на карту твоей маме, отдам тебе лично в руки. Убери их куда-нибудь подальше, чтобы она не нашла.

Через полчаса невзрачная женщина, лица которой Александра так и не сумела запомнить за много лет, действительно подъехала к дому.

Позвав девочку в машину, она протянула ей квитанцию и пухленький конверт. Пересчитав деньги и сверив с квитанцией, Александра сказала, что всё сходиться.

— Вот и отлично. Спрячь их получше, помнишь же? — спросила она, глядя на Александру с щенячьей жалостью в глазах, с которой обычно глядят на инвалидов или смертельно больных. — Знаешь, Сашенька, так больше продолжаться не может.

Она пропустила всю неделю, ты же понимаешь? Мне пришлось выдёргивать человека из отпуска, чтобы хоть кто-то её подменил. Я держу её только из-за тебя, мне очень жаль тебя и совесть не позволяет оставить хоть без какого-то дохода. Но мы уже все взрослые люди, так нельзя. Если так продолжиться и дальше, то мне придётся найти на её место другого человека, понимаешь? Если можешь, повлияй на неё как-нибудь, постарайся, ты же её дочь, она должна тебя послушать.

— Обязательно, — без единой эмоции в голосе ответила Александры и вышла из дорогой машины не прощаясь

Если бы мать её только слушала.

Александра много раз просила её остаться дома, вернуться как можно раньше, просила не пить и забыть измены отца. Но София была глуха ко всему, кроме драмы, которой же и окружила сама себя. Она плескалась в болоте из боли, жалости к себе и алкоголя, отмахиваясь от каждой протянутой руки помощи, от спасательных кругов.