Серый инспектор. Крайсы и шесты.

В искренность людей он давно уже не верил, но допускал, что многие из них слишком просты и неискусны, чтобы убедительно врать.

– Тогда Ланн искал девушку, чтобы оказать помощь, но, не найдя, испугался и сбежал. Это можно расценить как трусость и слабость, но не желание причинить вред. Кроме того, если девушка смогла бесшумно отползти в сторону, то с ней, очевидно, всё было в порядке, – Шима не пытался оправдать Ланна, тот поступил не лучшим образом, но преступником он тоже не был. – Не говоря уже о том, что брести в полной темноте по топкому и скользкому берегу пруда было небезопасно уже для самого Ланна.

О том, что за ними наблюдали, он знать не мог. Я обнаружил следы волочения тела в сторону того места, где её нашли. Отпечатки ботинок в том месте были другими и шли они от пруда, а не от того места, где стоял Ланн.

– И кем мог быть тот неведомый убийца? – Милен мягко подталкивал, подсказывал инспектору, о чём говорить дальше. Шима нервничал, впрочем, как и всегда на таких докладах – когда за дело брался сам шена Клайдерн.

Одно дело встречи на нейтральной территории, беседы в гостиной шенай Аштарет. Совсем другое – официальный доклад.

– У меня есть подозрения касательно бригадира фенны Галас. В тот вечер его не видели, хотя он строго следит за тем, чтобы рабочие без его ведома из парка не отлучались даже ночью, – Шима нервно выдохнул. Дальше шли только предположения, опровергнуть которые можно было легко. – Доказательств против него у меня нет, только оброненная им в личном разговоре с шеной Финарис фраза о том, что ему самому крайне не выгоден лишний интерес к стройке.

– Этот разговор был приватным, я полагаю, – Милен с интересом посмотрел на своего протеже. Мальчик учился хитрить.

– Более чем приватным. Я бы даже сказал, шена Финарис и фенна Галас говорили как равные, – Шима тяжело сглотнул. Это уже было близко к оскорблению. Ему не следовало лезть в дела Первородного. То, с кем и как тот общается, никак не должно было касаться обычного полицейского.

– И о чём же ещё они говорили? – Милен и сам прекрасно понимал, что с шеной Финарис они сделать ничего не смогут, но хотел знать. В конце концов, Дознаватели имели право допрашивать кого угодно.

– О тайнах, о страхах, о ненужном внимании к парку, – Шима пожал плечами. Без каких-либо зацепок подробности не имели смысла. Подслушанный разговор использовать для обвинения не получится.