Серый инспектор. Крайсы и шесты.

– Потом только я смог заняться подъёмниками. Мы закончили только этот, остальные в процессе.

– Ты помогаешь шене Финарис чинить Механизм, я прав? – Милен смотрел на своего старого друга так, словно не видел в жизни ничего прекраснее. – Рокан, прошло пятнадцать лет.

– Долгий срок. Я знаю. Хотя годы я не считал, – Рокан пожал плечами. – Мне было, чем заняться. С Неба поступал чай, доставлялись материалы, которые мне были нужны. Работы хватало. В первое время было тяжело, чёрные годы затянулись. Знаешь, следующие перекинулись бы на Средний город.

Шима не вслушивался, он жадно наблюдал за знакомыми и полузабытыми людьми из своего далёкого прошлого. Кларисс о чём-то тихо беседовала с Винарой, по лицу которой текли слёзы, Превенс плакала на плече Демьена, она тоже поняла, что Рюни с ними нет, и означать это могло только одно. Сам Шима отказывался об этом думать, а спросить – боялся. Рокан отошёл к Энде, а Милен о чём-то говорил с Кою. Глава Гильдии бросал короткие, цепкие взгляды на Элиаса и Шиму, точно ожидая от них чего-то.

Первое удивление и восторг прошли достаточно быстро. Все они понимали, как сильно изменится баланс сил утром, когда о воссоединении с Дном станет известно. Следовательно, обговорить всё и принять самые важные решения необходимо было уже сейчас. Милен Клайдерн выбрал для этого пустующий цех одного из ближайших заводов. Шима так и не смог понять, договорился ли он об этом сегодня или держал его на всякий случай уже давно.

– Как ты думаешь?.. – Элиас перехватил Шиму за руку у дверей цеха.

Тот посмотрел на шену Аштарет и медленно выдохнул. Они двое больше всех прочих хотели знать ответ и больше всех прочих имели на него право.

– Я стараюсь не задумываться. Так у меня остаётся надежда, – тихо ответил Шима, понимая, что эти слова равнозначны признанию того, что ждать им больше некого.

Милен и Кою разговаривали долго. Время от времени к ним присоединялись и остальные. Городу предстояло проснуться обновлённым. Шима безмолвно стоял рядом, вслушиваясь в разговор и пытаясь уловить хоть намёк на судьбу брата.

Первые годы после Разрезания были самыми тяжёлыми. Чёрные годы выдались долгими и жестокими, Дно едва смогло справиться. Кою заключал договоры и вёл переговоры с Небом фактически из осадного положения. Для того чтобы удержать позиции и организовать хоть какие-то поставки, ему пришлось пожертвовать частью продуктов, запасённых впрок. Люди понимали, что иначе время будет упущено.