Серый инспектор. Крайсы и шесты.

Тайэн Милдайя стоял чуть в стороне со своим бывшим начальником Нуари Торхейс. Красный инспектор казался мрачным, а это обычно не предвещало ничего хорошего. Впрочем, с годами красный инспектор стал немного более сдержанным. Но только немного.

– У него есть Дар. Формально, этого достаточно. Конечно, для такого Механизма его Дар не слишком силён. У него ведь Замирание? – Элиас покачал головой. Его Дар тоже не считался сильным, но он смог развить его так, как вряд ли кто-то удосуживался развить до него. У Тайэна было достаточно времени.

– Кроме того, он может просто числиться владельцем, и всю работу, эвай , по-прежнему будет выполнять Рокан Грейтарис.

– Это не нам решать, – вздохнул Шима.

– Или владельцем Механизма можно сделать твоего брата, – задумчиво произнёс Элиас. Он не стал добавлять «если он ещё жив». Они оба хотели в это верить – и боялись. Его Дар был невероятно силён, и об этом знали в Высшем Совете. Да, Рюни Крайс не был Благороднорождённым, однако уровень развития его Разрезания был беспрецедентно высок.

– Это не нам решать, – повторил Шима, невольно глядя в строну Милена и Кою. Те уже закончили обсуждать самые насущные моменты. Милен наконец-то смог вернуться к Рокану, с которым ему явно не терпелось обсудить очень многое. Кою же направился к ним. На Элиаса и Шиму он смотрел пронзительным взглядом, разгадать который никак не получалось.

– Шима, – тихо произнёс Глава Гильдии, жадно всматриваясь в лицо младшего Крайса, точно надеясь разглядеть в нём черты брата.

– Ты вырос.

– Прошло пятнадцать лет. Было бы странно, останься я ребёнком, – несколько холодно ответил Шима. Фраза Кою была всего лишь попыткой начать диалог. Шима не был уверен, что им есть, о чём говорить.

– Вижу, шена Клайдерн неплохо над тобой поработал. Научил тебя лояльности. Рассказал, как всё было по его мнению, – Кою говорил спокойно, но от звука его голоса пробирала дрожь. Шиме показалось, что в глазах Главы Гильдии мелькает ненависть, смешанная с контролируемым безумием.

Вот только он не смог понять, на кого именно направлены эти чувства. – Ты ведь понимаешь, что тут вопрос не истины, а веры.

– Понимаю, – Шима кивнул. Кою любил загадки, любил заставлять думать и анализировать. Он редко говорил с ним прямо, когда встречал в заведении Мадам или в трущобах у завода, где Шима и Рюни раньше жили. – А вера – вопрос верности и выбора.

– Разумный ответ, – Кою растянул губы в холодной жестокой улыбке.