Осторожно, зло!

Платон подождал еще пять минут, потом пожал плечами и пошел домой. Странный какой-то этот Васька Синицын. Пообещал с ним разобраться и не пришел. Не испугался же? Синицын и выше, и на вид опытнее в драках. А уж о братьях Федуловых и говорить нечего.

Вот, кстати, и они. Легки на помине. Братья пинали у ворот пустую жестяную банку из-под «Фанты».

- Слышь, новенький, - окликнул Платона один из них. Егор, кажется. Братья были похожи, как две капли воды, только одеты слегка по-разному. Егор предпочитал красные цвета, а Иван – серебристые.

Егор отвернулся, Иван запульнул банку через ворота. Они громко засмеялись и, не обращая внимания ни Платона, свернули по дороге направо.

Что ж, подумал Платон, тем лучше. Завтра так завтра. Ему спешить некуда. Он пошел налево от школьных ворот, но не потому, что направо ушли Федуловы, а потому что видел, как Людмила свернула в левую сторону. Ноги понесли Платона в том же направлении совершенно случайно, как он искренне думал.

Да и дом в той стороне, хотя, конечно, квартал-другой придется обойти, но разве это проблема? Воздухом подышит. Свежим, морозным, раздольским!..

Погода ничуть не улучшилась. Все тот же мороз за тридцать, пальцы на руках и ногах вскоре заныли от холода, уши грозили отвалиться. Шапка мало помогала. Не привык Платон к такому. До этого ему везло, они с теткой жили в краях потеплее. Но все когда-то случается впервые.

Он спешил, приплясывая на ходу и пытаясь таким образом согреться, и в конце концов ему повезло. Впереди, шагах в пятидесяти, мелькнула белая куртка Милы. Догнал!

В планы Платона не входило следить за девочкой, просто пройти следом, будто случайно. Может, при удаче, она заметит его, тогда как бы невзначай заговорить с ней о том, о сем…

Хотя, наверное, лучше вовсе не попадаться ей на глаза. Еще подумает не то. Вообразит себе всякое.

Теперь он шел медленнее, стараясь держаться чуть позади, чтобы, если Людмила вдруг обернется, он всегда мог спрятаться в ближайшей подворотне или просто прижаться к дому, надеясь, что его не заметят.

Но девочка шла, не оборачиваясь. И Платон сам не замечал, что все сокращает и сокращает расстояние между ними.

Вот уже сорок шагов, вот тридцать, двадцать. Еще немного - и он догонит ее.