Осторожно, зло!

Мальчик отметил, что один столбик совсем покосился, и решетка висит на нем еле-еле. Двух мощных рывков хватило, чтобы окончательно доломать забор.

Мысленно извинившись перед местными жителями, парень, подхватив импровизированную железную дубину, ринулся вслед за Васей и чудищем по тропинке, которую уже почти замело снегом.

Оказалось, чудище следов не оставляло вовсе. Только нечеткие отпечатки от обуви Синицына – вот и все, что еще можно было рассмотреть. Платон бежал изо всех сил, боясь опоздать. Ведь пару минут он потерял, борясь со страхом, а потом еще несколько - в поисках оружия, и за это время чудище вполне могло догнать свою жертву.

Тропинка уводила все глубже в рощу. Голые зимние деревья мрачно возвышались со всех сторон. Тучи совсем затянули небо и, несмотря на то, что до сумерек оставалось еще несколько часов, вокруг порядком потемнело.

Тропка разделилась на две дорожки, и тут следы Васьки пропали окончательно. Платон выбрал левую, на которой ему почудился легкий намек на узор подошвы, и ринулся вперед.

Он успел.

Мальчик выскочил из рощи внезапно. Деревья плотно росли вдоль тропинки, не давая толком разглядеть, что там, за ними, впереди все терялось в разыгравшейся метели. Поэтому, когда деревья кончились, а парень выскочил на крутой склон, то открывшаяся ему картинка оказалась совершенно неожиданной.

Васька Синицын дрался с чудовищем.

Теперь Платон мог хорошо рассмотреть монстра: и острые когти, и мощное огромное тело, и короткие, бешено хлопающие крылья, иженскую миловидную головку с замысловатой прической, которая сейчас порядком растрепалась.

Пока Синицыну везло. Тварь, зависнув в воздухе над головой мальчишки, пыталась полоснуть когтями, но Васька схватил ее за лапы и крепко их сжимал, не давая себя задеть.

Платон заметил кровь у него на щеке, но Васька пока держался. Несмотря на свои устрашающие размеры, тварь никак не могла повалить Синицына на землю.

Все это Платон разглядел на бегу. Он со всех ног мчался на помощь своему сопернику. Страх ушел. Платон успел вовремя.

Силы у Васьки иссякли. Чудовищная тварь сумела освободить одну лапу и замахнулась для удара, грозившего стать смертельным.

Но в этот момент Платон налетел и опустил свою дубину прямо на когтистую пятерню.