Осторожно, зло!

Синицын! Живой!

Такая удача выпадала раз на миллиард: упасть с высоты в несколько десятков метров прямиком в свежую лунку, не разбиться, не потерять сознание и продолжать бороться за свою жизнь.

Платон бросился вдоль обрыва, ища спуск. Ваське нужно помочь, неизвестно, сколько еще он сможет продержаться в ледяной воде.

Наконец, метров через двадцать, он обнаружил нечто вроде тропки, которую протоптали местные рыбаки.

Со всей возможной скоростью, но не теряя осторожности, он шаг за шагом добрался до замерзшей реки, и, скользя, покатился вперед по льду.

Лишь бы Синицын дождался, думал парень, лишь бы продержался еще немного, совсем чуть-чуть.

Васька оказался крепким малым. Он держался, хотя никак не мог выбраться из проруби.

Платон подхватил по дороге толстую ветку, лег на лед плашмя и протянул ветку вперед.

- Хватайся, я тебя вытащу!

Синицын не заставил себя упрашивать. Синими, скрюченными от холода пальцами он сумел с первого раза зацепиться за ветку, и Платон потащил, напрягая все свои силы.

Васька оказался гораздо тяжелее летающей твари, несмотря на разницу в росте. Тащить его оказалось делом нелегким, но потом Васька умудрился закинуть на лед правую ногу, и дело пошло быстрее.

Пять минут тащил Платон своего врага-одноклассника. Эти пять минут показались ему самыми долгими за всю его жизнь.

Они справились. Синицын выбрался на лед и отполз от проруби. Платон тут же поднялся на ноги и снял куртку, набросив на плечи Васьки.

У того зубы стучали так сильно, что было слышно за сто шагов.

- Грейся, тебе нужно согреться. Иначе заболеешь!

Синицын кутался в куртку, но согреться никак не мог.

- Нужно в тепло. Срочно! Куда нам идти?

Васька неопределенно махнул вперед.

- Быстрее, пошли. Нельзя тут оставаться. Что это была за гадина? Вдруг она вернется! Почему она следила за тобой и напала?

От невыносимого холода Синицын говорил с трудом, но Платон все же разобрал его слова.

- Я ей был не нужен. Она следила за Милкой.