Ведьмам здесь не место

Край яркой занавески, клубок пыли в углу. Пол, крашенный дурацкой светло-коричневой краской, до сих пор пахнет химически резко. А на полу, прямо перед носом, издевательски пляшет жирная руна. Ее паучьи ножки дрыгаются в разные стороны. «Поймай меня, поймай, слабачка», - будто говорит она, то подползая почти к лицу Марины, то отбегая от притворного испуга обратно.

«Гадина», - подумала Марина. Руна источала густой фиолетовый цвет, от которого начинала раскалываться голова. Руна была сильной, даже очень. Нажралась энергии.

В ней была и ее собственная сила, которую щедро отдавал дядя Коля, и сила Марины, и сила проклятия, и сила ритуала. Она была неуязвима. Такую не сотрешь мокрой тряпкой.

А потом все произошло как-то совсем неожиданно.

Руна осмелела и подскочила к лицу Марины, как доставучая муха. И Марина, делая глубокий вдох, вдруг втянула руну в себя. Чувство было, будто глотаешь комок пыли – такое же слабо осязаемое, безвкусное и противное. Но эффект был ошеломляющим.

Сначала перестала болеть голова.

Потом откуда-то взялись силы. Но Марина не торопилась вставать и драться, как Джеки Чан, сразу с двумя мужиками. Вместо этого она незаметно перемещала руку, ловила ленивые жирные руны и жадно, быстро глотала их, как горошины. Четырех штук хватило на то, чтобы мир в изнанке выстроился в четкий математический порядок. В одном слое – сверкающие линии, пятна, краски, хаос жизни. В другом – багровые и черные пухлые полоски. Все стало понятно и логично. Как узор на свитере для профессиональной вязальщицы.

Марине повезло, если вообще можно назвать это везением. Если бы не проглоченные руны, проклятие и приобретенное «зрение мертвеца» за считанные минуты уничтожило бы ее дар видеть изнанку. Но руны помогли, напитали контуры молодой ведьмы, которые смяло проклятие, поддержали тело. Еще руна, и еще одна, и еще. Пару рун Марина раздавила, и они впаялись в ладони, остались, как черный ожог, но также питали силой. И Марина, даже не пошатнувшись, наконец встала на ноги.

Зрение изнанки слилось в девушке с другим зрением и родило нечто совсем иное.

Вряд ли хоть один человек на свете мог бы видеть мир таким, каким видела его она.

Ведьма стояла в крошечной темной комнатушке и смотрела. Все перед ней было как в замедленной съемке. Вот дядя Коля развернулся и смотрит на нее, как баран на новые ворота. Вот сущность поднялась с дивана и качнулась в ее сторону. Готовится к приказу дяди Коли, только уставшее, выгорающее от высокой температуры тельце подводит.