Ведьмам здесь не место

Так себя назвал тот стремный дед, от которого я едва ноги унесла. Ему была нужна именно я, он же до меня докопался не потому, что несвежего кефира выпил.

- За твою голову бедовую награда семнадцать золота, - сказал Илька и нервно дернул острым плечом, - ты ж понимаешь, что это не просто огромные деньги, да? Это еще и энергия в чистом виде. Та самая, откуда можно черпать очень много и очень долго.

- О господи, - прошептала я. Слезы как-то сами собой высохли. Видимо, от шока. Я вдруг осознала, что я ходячий труп.

– Мне конец.

- Был бы конец, я б тут с тобой не возился. Ладно…

Илька посмотрел на часы в прихожей, которые кривовато висели прямо над дверью.

- У нас есть пятнадцать минут. Больше времени я тебе дать не смогу. Ты, как бы это помягче сказать… сейчас в этой квартире excommunicado. Ну, как Киану Ривз в «Джоне Уике». Ты не можешь тут долго оставаться, рисковать домом я не стану, сама понимаешь.

Голос Ильки стал жестким, резким, четче обозначились скулы на лице, разрослись во всю голубую радужку зрачки.

Таким я его видела всего один раз, когда в незапертую коммуналку немыслимым образом вошел какой-то алкаш и принялся буянить. Худой долговязый Илька тогда скрутил бешеного от водки мужика как младенца и вышвырнул на лестницу, не выходя при этом за дверь квартиры. Впрочем, он никогда не переступал порога своего дома. И к нему не лезли иные: знали, что Ильку просто так не возьмешь.

- Пошли, выпьешь чаю. Я там булок с маком напек. Еще немного времени у нас есть.

Стол был сервирован на двоих. Белая кружевная скатерть, свежий цветок хризантемы в низкой вазочке… Откуда он только все это берет?

Серебряный кофейник, серебряные выпендрежные ложечки, дорогой тоненький фарфор, аромат свежей выпечки и горячего шоколада… Илька любит заморочиться на ерунде. Поэтому многочисленные другие, кому Илька помогал, в благодарность таскают всякую посуду и угощения из разных стран и культур, от казанов и фазанов до питьевых рогов с горным вином. Сколько же вечеров тут, за этим столом, было проведено, сколько блинов слопано, сколько чаю выпито! Сколько безопасных ночей… Я жалобно хлюпнула носом.

Слезы закапали прямо на маковую булку.

- Маринка, ты бестолочь. Не реви.

- Илька, я… я не выживу. Не выживу. Я труп. Я не человек, я теперь просто заготовка для периамма.

- Не спорю, будет офигеть как непросто. Даже у меня мыслишка дурная возникла тебя сдать. К счастью, золото мне неинтересно, так что выдыхай.