Ведьмам здесь не место

Каждый рывок по улицам ночного города давался так тяжело, что Алим на полном серьезе боялся расщепиться и исчезнуть. Его цельность и сила оказались высосаны сначала пентаграммой, а потом еще и подверглись атаке. Но дойти он обязан. Не может же он, сам он, помереть из-за такой ерунды?

Боли не было – духи не ощущают боли, но тяжесть становилась все неподъемнее. Хотелось расстелиться по земле туманом, смешаться с мутью белой ночи и исчезнуть. Раствориться и не существовать.

Уже на последних крупицах душевной силы Алим смог вернуться в квартиру, втек в открытое окно и, не замечая ничего вокруг, с облегчением вошел в свое тело, которое, неестественно согнувшись, сидело на кухонном стуле.

Первые секунды сознания всегда яркие. И сейчас Алим об этом очень сильно пожалел.

Нос наполнил знакомый запах, как на мясобойне. Он был настолько сильным, что Алима вывернуло. Звякнул, выпав из руки, маленький кухонный нож, скользкий и бурый от крови.

- Баха! – крикнул Алим. То есть попытался крикнуть, но ничего из этого не вышло.

Алим кинулся к зеркалу.

Руки до локтя, одежда, даже волосы – все было в крови.

- Баха!

Никто не ответил. В голове, на грани сознания, глухо хихикнула сущность.

Баха нашелся в соседней комнате. Уже остывающий, с дыркой в горле и с вытекшей на пол кровью.

Алиму не впервой было видеть кровь и трупы. Он, можно сказать, сам в этом участвовал, но был осторожен и очень внимателен. Убивал при помощи дара, сводил с ума, взаимодействуя с изнанкой мира.

А сейчас Алим, несмотря на то, что умом не блистал, как-то очень быстро понял, что дело дрянь. Свидетели, отпечатки, камеры… Ему надо валить отсюда как можно скорее, желательно вообще из страны.

«Твоего дружка было вкусно убивать. Покорный, кокаиновый такой», - вдруг отчетливо сказала сущность в голове Алима. И подкинула пару омерзительных картинок: вот она вынимает нож из раны Бахи, вот смотрит на него, умирающего, оскалившись…

Алима снова затошнило.

- Сука, - выдохнул он, но сущность это только развеселило.

Забилось на адреналиновом выбросе сердце. Ярость разогналась по венам, согревая отмерзшие пальцы. Так было всегда, но в этот раз ощущалось почему-то иначе.

И правда. Впервые в жизни Алима жар ярости отошел на второй план. В голове появилась четкость и ясность.