Ведьмам здесь не место

И вот уже год навья это удовольствие получает.

Она – молодая (тут навья обычно всегда дергает губами в ухмылке, ей уже который век пошел), красивая, невеста своего собственного «горячего сердца», которое никуда от нее не денется, а впереди жизнь, так похожая на живую! Навья была счастлива.

До того момента счастлива была, пока не увидела на пороге самую настоящую ведьму. Молодую, но сильную, стихийную. Сильнее ее уж точно.

С этого момента в сгнившем давным-давно сердце навьи поселилась тревога. Она росла и никуда не уходила.

Навья все чаще и чаще думала о сосновом бруске в своей сумочке. Убить мальчишку, сделать из него периамм, ведьму тоже выследить и убить, если повезет, и убраться отсюда подальше. С вечным теплом на шее она всесильна. Ей больше не нужны будут люди, мужчины для того, чтобы забрать у них тепло. Она будет свободна от них от всех. И от своего проклятия, пока на ней периамм. Это ли не счастье?

Счастье. И за него надо бороться.

Глава 21

- Э, Муха, слышь, вставай.

Один из друзей Старого Панка перевернул Муху на спину.

Побледнел, мгновенно протрезвел. Быстро, судорожно коснулся шеи, запястья. Пусто. Глухо.

Пульса не было.

- Пацаны, Муху завалили, - хрипло крикнул он.

Драка распалась мгновенно. Так же быстро опустел старый питерский двор.

Спустя четверть часа замигали маячки «Скорой». Потом приехала полиция, за ней - неприметная «буханка» труповозки.

Муха умер от сердечного приступа, как потом сказали. И никто, кроме дяди Коли, не знал, что настоящей причиной стал вовсе не сердечный приступ, а несколько детских костей с выбитыми на них рунами.

Они-то и были примотаны скотчем к палке и прикрыты целлофаном. Обычный человек увидел бы только косточки. А иной, умеющий видеть изнанку мира, был бы совсем не рад открывшейся правде. Кошмары до смерти бы мучили.

Дяде Коле, впрочем, страшно не было. Это городской человек живой курице голову не отрубит. А вот привычный к этому сельский житель – запросто. Дядя Коля и был таким «рубителем голов» и ничего особо страшного в своей деятельности не видел.

А трупы… А что трупы? Лес рубят – щепки летят.

***

Ирина Сергеевна хмурилась. Ей это не шло. Испуг ее холодному красивому лицу тоже не шел, но она с ним уже справилась. Ну, хотя бы внешне.

А вот к душе этот страх прилип намертво.

«Вот оно как – ослепнуть. Пожалуй, лучше уж умереть», - думала Ирина Сергеевна, стараясь держать себя в руках. Получалось, конечно, у Ирины Сергеевны всегда все получалось.