Ведьмам здесь не место

Давиду Григоряну было на эту тему как-то пофиг, пока он на пару с уговорившим его Митькой не нашел в заброшенной усадьбе графьев Грачевых шкатулочку. Не бог весть какую, но по паре тысяч на пиво выручили. Пользовались Митька с Давом старым допотопным металлоискателем, на который Митька два года копил. Это было, конечно, чудо везения. Но процесс пошел.

Дав сильный был мужик, лопата у него в руках пела. Митька тоже хиляком не был, и в компании всегда веселей.

Выезжали они «на дело» нечасто, брали с собой палатки, сухпай, говорили, что в поход.

Кто там проверять будет? Везло им не всегда, конечно, но до определенного момента.

Успенскую церковь разграбили и сожгли еще в далеком 1930 году. От самой церкви ничего не осталось, а вот церковный погост сохранился. Памятники растащили, да и все на этом. А что за памятники? Так тут помещиков хоронили еще до освободительного указа Александра, до 1861. Места тут плодородные, давно обжитые, помещики жировали, сыто и вкусно жили, красиво развлекались и так же красиво умирали.

С отпеванием, как положено, с плакальщицами, со столами с кутьей и блинами, с ведрами водки простому люду за помин души. Дорого, ну так а что ж – один раз умираем.

Помещик Уточкин был человеком старой дворянской закалки. Жирненький, беленький и кругленький с виду, он был, однако, тираном, самодуром и редкостным козлом. Поэтому, когда он помер, даже профессиональные плакальщицы рыдали не особо искренне. Сыновья на похороны не приехали. А что на них ехать, ежели папаша завещал все своё добро с собой зарыть? «Все с собой в гроб унесу, многие тыщщи, а вам шиш», - так и сказал.

Передумал, правда, быстро. Намекнули добрые люди, что недолго ему в гробу с «многими тыщщами» лежать – народ дикий, разграбит в одну ночь. И Уточкин все свое состояние зарыл тайно. «Не со мной, а все одно – в землю пойдет». Он был упорным, как хряк, и ни копеечки неугодным сыновьям бы не оставил.

Так и сгинули денежки, а куда – неизвестно. «Зарыл, зарыл, - бормотал уже на предсмертной исповеди Уточкин.

– Как есть, зарыл, со мной пойдут, со мной до грошика». Как ни пытался поп Уточкина чуток разговорить, но ничего у него не вышло. Где зарыл? Куда зарыл? Неясно.

Старый слуга Федот, который один и мог знать что-то про «тыщщи», помер подозрительно сразу после того, как денежки оказались закопаны. Так и сгинули они где-то. Может, найдены уже давно, а может, и лежат где под спиленной березкой, закопанные верным Федотом.

Митьке в городском архиве история эта попалась.