Красные нити

Как говорится, от винта!

* * *

«Однажды ты забудешь меня. И тебе станет легче.

Это нормально. Мой образ сотрётся из памяти, ты сделаешься твёрже, сильнее, взрослее. Ты больше не будешь нуждаться во мне рядом, как раньше. Открытая, тёплая, детская любовь уйдёт из твоего сердца, уступая место оцепенению и холоду.

Но и это нормально. Вырастая, мы становимся такими. Нет, не навсегда. Лишь на время. Как бы ни был долог или короток твой жизненный путь, его середина неизбежно пролегает через духовную зиму. Пройди её мудро.

Прошу тебя, не пытайся – никогда! – стать таким, как я. Не иди по моим стопам. Не нужно. Я ошибся, оступился, и пусть моя неосторожная смерть будет твоим уроком.

Береги себя. Забудь обо мне. Поверь, это лучшее, что ты можешь сделать сейчас в память о своём отце…»

Когда мне исполнилось четырнадцать, я получил от мамы письмо, которое папа написал для меня заранее. Почти десять лет оно лежало в запечатанном бордовом конверте где‑то вдали от глаз, но на мой день рождения неожиданно всплыло, вызвав у всех бурю эмоций.

Сидя в своей комнате, я слышал, как отчим с матерью громко ругались, споря между собой, стоит ли вообще его вручать. Отчим кричал, что он не собирается оплачивать мне очередную реабилитацию, если после прочтения сего послания у меня случится рецидив и я снова стану овощем. Мать плакала в ответ, называла его жестоким и сетовала, что у него нет сердца, а она ведь только лишь хочет исполнить последнюю волю погибшего отца своего ребёнка – «Что в этом плохого?!». Они так увлеклись ссорой и взаимными оскорблениями, что, по‑моему, даже забыли через какое‑то время о предмете спора. И уж тем более они не заметили, как я вошёл в кухню и тихо взял со стола тот самый выцветший от времени и запылившийся конверт.

В общем, письмо всё же нашло своего адресата.

Да, в будущем я и сам стану писать такие странные письма, запечатывая их в бордовую бумагу. Но это всё будет так не скоро, словно в какой‑то другой жизни. А сейчас я растерянный подросток, закрывшийся в своей комнате.

Трогая шершавые края конверта, я плачу. Мой взгляд стекленеет. Строчки, написанные выцветшей капиллярной ручкой, расплываются от скатывающихся на бумагу слёз.

Как же всё это отличается от того, что я чувствую внутри. Он просит, чтобы я забыл его и не старался быть на него похожим. А мне, наоборот, очень хочется стать таким же! Даже несмотря на то что я его почти не знал, не успел узнать…

– Мама, кем он работал? – спросил я следующим утром, когда отчим уехал в офис.