Красные нити

За столько лет я впервые сам вышел с ней на контакт, задав этот вопрос.

– Он был военным, – расплывчато ответила та.

– Но он погиб не при боевых действиях, – отрезал я холодным, безэмоциональным голосом. – Не при исполнении. Скорее это убийство по личным мотивам. И те люди, которые приходили к нам после его смерти – они были в форме, но не в военной. Я запомнил эмблему у них на нашивках и могу подробно её зарисовать, но ничего похожего в интернете не нахожу. Вероятнее всего, мы имеем дело с какой‑то засекреченной организацией.

– Стёпа, ты меня пугаешь, – это всё, что смогла ответить мать. – Пожалуйста, давай оставим эту тему.

– Если ты не расскажешь мне правду, я выйду на них сам, чего бы мне это ни стоило. А стоить это может очень дорого.

Да уж, и потрепал же я тогда ей нервы своими расследованиями! Хотя, это всё психолог виновата. Зачем‑то наобещала ей с три короба, мол, у детей с расстройствами аутистического спектра подростковый кризис не бывает резко проявленным, да и вообще – что многие к этому возрасту выздоравливают.

Впрочем, как видите, я и правда начал говорить – можно сказать, частично выздоровел. Но вот распознавать эмоции – ни свои собственные, ни собеседника – так и не научился, а потому часто вёл себя несносно.

Я по‑прежнему жил в своём замкнутом шахматном мире. Чёрно‑белые клетки. Всё очевидно, предопределено и понятно. А если не понятно, то нужно просто получше посмотреть, подольше подумать, просчитать все возможные варианты.

И только потом уже делать ход…

Но в реальной жизни, увы, так непринуждённо не получалось. Я словно бы уже стал инвалидом. Каждый шаг давался мне с большим трудом. Может быть, потому что папа строго‑настрого запретил мне идти по его стопам? А если нельзя идти за ним, то куда тогда вообще идти, да и зачем?..

Я и впрямь так рано сбился с пути. Гораздо раньше, чем попал в ту аварию и повредил ноги. Уж не поэтому ли я теперь хромаю и могу ходить только с тростью? Как послушный мальчик, я всеми способами старался выполнить последнюю волю отца – не идти.

Не ходить следом за ним. Переживал, не спал ночами, спорил с самим собой и с зовом собственной души…

Как бы то ни было, за следующие четыре года, после этого разговора с матерью, я узнал о СКОК всё. Как давно основан НИИ, где находится, сколько в нём числится сотрудников и чем они там занимаются. Узнал и, в то же время, с трудом поверил.