Буря в Кловерфилде

С такой службы можно было уйти в любой момент или спорить с нанимателем, выбивая себе условия получше.

Жрицы Калунны таких вольностей своим охотникам не позволяли.

Эйне исполнилось двадцать четыре, когда он изучил все три своих облика, и кроме него в клане был лишь один кецаль, который добился того же. Раг уже несколько лет служил госпоже Верже – жрице Калунны и правительнице их земель. Это была древняя могущественная ведьма, назначенная самой сиятельной владычицей Атой, Устами Калунны. Ее власть была беспредельна.

А вот милости не приходилось ждать никому.

Раг, возвращавшийся навещать свой клан, охотно рассказывал о роскошном дворце и сотнях слуг, о драгоценных мозаиках на полу и купальнях размером с дома кецалей. Но Эйне замечал, сколь вымучены были его улыбки и как натужно звучала гордость в голосе. Видел синяки и следы от плети, которые Раг прятал под дорогой одеждой. И знал, что госпожу Верже боятся все: люди, кецали, слуги и даже другие ведьмы. Боялся ее и Раг, но подавлял страх надеждами:

– К другим госпожа Верже жестока, но не ко мне, – болтал он за бутылкой дорогого вина, купленного в городе, – она осыпает меня подарками и любит.

Видел, сколько изумрудов я принес родителям? И это всего лишь за ночь с ней! Хотя она могла бы и не платить мне вовсе, но захотела вознаградить за старания.

И это было знанием, которое Эйне не нравилось. Жрицы Калунны выбирали себе любовников среди своих охотников. Это шло как-то по умолчанию и даже не обсуждалось: охотник должен защищать госпожу, служить ей и спать с ней, если она того пожелает.

Кецали были красивы. С ними спали всегда.

Человеческие мужчины ненавидели их за это.

– А если бы ты отказался? – спросил Эйне.

– Я же не сумасшедший. Я жить хочу, – взгляд Рага стал пустым, – да и нет в этом ничего сложного. И госпожа потом целый день довольна и никого не бьет. Что ни говори, а я ей нравлюсь.

– А это тогда что? – Эйне указал на след от плети.

– Я просто попался под горячую руку.

Сам виноват. Вступился за служанку, а госпоже это не понравилось. Зря лез – девчонку все равно казнили. Жаль ее, но ничего не поделаешь. Ничего, я уже выучил, как правильно служить, чтобы все было хорошо.

Раг заблуждался. Невозможно было договориться с разъяренным медведем или умаслить голодного льва. Знания не помогали там, где властвовала вседозволенность. Госпоже Верже можно было все, и она не ценила временные игрушки.

Она их заменяла.