Буря в Кловерфилде

Тело Рага привезли охотники-люди и положили во дворе: изломанного, обожженного, с лицом, застывшем в ужасе и изумлении. Эйне стоял в толпе кецалей, слушал крики и плач его родителей и пытался понять, от чего Раг все-таки умер. Таких странных ран он никогда не видел. Позже, очень сильно позже, он воссоздал их на бумаге с новыми знаниями и понял, какие заклинания использовала госпожа Верже. А вот зачем убивала любовника-кецаля с такой жестокостью – так никогда и не узнал.

Госпожа Верже тоже приехала со своей свитой. Небрежно бросила рядом с изувеченным телом мешочек изумрудов и спросила:

– Где другой кецаль, способный принимать три облика?

Члены клана отшатнулись от Эйне, как от прокаженного.

Вот только что он чувствовал их локти и слышал дыхание, как вдруг оказался в одиночестве. Прямо на глазах у жрицы Калунны, убившей Рага.

Эйне поклонился.

– Это я, госпожа.

– Хм, – протянула она и поморщилась.

Подошла поближе и взяла его за подбородок. Приподняла и повертела в разные стороны.

– Раг был красивее.

Хотя, если вывести эту гадость с твоей физиономии, ты будешь вполне ничего. Глаза выразительные, ресницы длинные. И рот хорош, – она провела большим пальцем по его губам, и Эйне подавил желание впиться зубами, отгрызая его. – А теперь раздевайся.

– Зачем?

– Чтобы осмотреть тебя. Если внизу все плохо, поищу себе кецаля в другом месте.

Эйне принялся раздеваться: на глазах у всего клана, чужих людей и в полуметре от тела Рага и его содрогающихся в беззвучных рыданиях родителей. Его тошнило от унижения и отвращения, а пальцы едва гнулись, развязывая шнуровки.

Он не знал, что для госпожи Верже значит «все плохо», но отчаянно молил Калунну оказаться негодным. Тогда все это закончится, и она уедет, а он никогда не попадет на службу к этой безжалостной ведьме.

Но госпожа Верже одобрительно улыбнулась.

– А вот это уже намного лучше. Повернись. О да, ты подойдешь. Теперь покажи, в кого умеешь превращаться.

Вспыхнувшая надежда погасла за доли секунды. Он поймал враждебные взгляды охотников-людей и едва не закричал от чувства острой несправедливости.

Они ненавидели его, даже зная о судьбе Рага. Судьбе, которая теперь ждала Эйне. Неужели зависть к чужим талантам была сильнее справедливости? Ведь люди не так сильно отличались от кецалей и тоже умели сочувствовать и проявлять доброту. Почему эти его ненавидели? Он же им ничего не сделал.

Он превратился в коршуна и рысь, потом вновь стал кецалем.

– А третья форма?

– Это косатка. Здесь нет воды, госпожа.