Буря в Кловерфилде

Сама Адалинда должна была петь, не спуская с рук своего белого фамильяра, Фурию. Джеральд и Александр выступали в роли охранников, а Беата контролировала ситуацию в зале. Эва и Голди трудились как проклятые, создавая обереги в короткий срок, но к счастью успели.

Концерт прошел просто превосходно.

Кловерфилд затопила волна обожания прекрасной ведьмы-певицы: везде слушали ее песни, Голди устроила продажу пластинок, которые раскупили вмиг, газеты наперебой выпускали статьи о ней. Было весьма забавно читать, как Тимоти азартно ругался сам с собой под разными псевдонимами: в «Вестнике Кловерфилда» он восхвалял красоту и молодость Адалинды, посмеиваясь над «устаревшей» Лавеной, в «Городской правде» подбрасывал дров в костер, настаивая, что лучше привычное старое, чем подозрительное новое! Адалинда слишком уж хороша, явно же с ней что-то не так! С другой стороны, что не так с Лавеной, было очевидно всем: ведьма, больше сотни лет живущая в Кловерфилде, явно не могла настолько хорошо сохраниться, а значит, применяла чары, лишь притворяясь красавицей.

И как-то они подозрительно похожи. А вдруг Адалинда – пропавшая дочь Лавены и пришла доказать, что ничем не хуже матери?! Беата давилась от хохота, читая эти бредни, но учитывая, что печатались они уже на пятой странице, а не на семнадцатой, Тимоти нащупал свою золотую жилу и успешно ее разрабатывал. Сама Адалинда крутила на это пальцем у виска, но в остальном была довольна его статьями.

Все обереги в концертном зале почернели и рассыпались в прах.

Ковен Тринадцати пытался сорвать концерт, но не сумел. Это несколько беспокоило Беату, но вскоре она отвлеклась: к ней в Хисшир приехали еще две бесплодные пары с просьбой о ритуале плодородия. Реклама делала свое дело. Беата провела их и повеселела: осталось найти десять пар! Беременность первой пары развивалась благополучно, и будущие родители активно молились Калунне, благодаря за ребенка.

Джеральд, переставший ездить в Кловерфилд после концерта Адалинды, неожиданно начал скучать и натыкаться на стены.

Чтение и возня с Пламя больше не радовали его, он мрачнел день ото дня, и однажды вечером Беата, не выдержав, спросила:

– Что тебя мучает? Выкладывай давай.

– Ничего особенного. У нас все хорошо, так ведь?

– Так. Только ты маешься, как неприкаянный. В чем дело?

– Ни в чем.

– Мне тебе зелье правды подлить в чай?

Джеральд вздрогнул.

– Не надо. Понимаешь, мы с Алисой, можно сказать, сдружились, пока вели расследование.