Буря в Кловерфилде

Это странно, но здорово: она бойкая, душевная и вечно что-то придумывает. Но наше расследование прервано: опрашивать нам больше некого и ничего подозрительного о том священнике узнать не удалось. Тимоти Шварц все-таки пустой фантазер.

– Ты же не об этом переживаешь?

– Нет. Алиса позвала меня на каток.

– Ты умеешь кататься на коньках? – изумилась Беата.

– Не умею, но в детстве мечтал научиться. Алиса сама встала на коньки год назад и обещала не смеяться, когда я буду падать и скользить по льду с черепашьей скоростью, вцепившись в нее, – Джеральд слегка улыбнулся, но тут же помрачнел, – только вот в Кловерфилд нам нельзя.

Беата приподняла брови.

– Попроси Эву сделать оберег и езжай спокойно. У тебя неброская внешность, вряд ли тебя кто-то там узнает. Не караулят же ведьмы ковена каждого члена нашего культа на вокзале?

– Но тебя узнают тут же.

– Так я и не собираюсь ехать. Езжай один.

Джеральд нахмурился.

– Ты шутишь? Я – женатый человек. Я не могу ехать на прогулку с Алисой без тебя.

Беата опешила, а потом расхохоталась.

– Так вот чем ты занимаешься, когда меня рядом нет? Бросаешься на всех встречных женщин? Мне тебя на поводке выгуливать что ли?

– Это не смешно. Меня могут неправильно понять и обвинить в адюльтере.

– Кто? Я? Или Алиса? Ты собрался изменять мне с ней прямо на катке?

Джеральд стиснул зубы.

– Я не собираюсь изменять тебе. Но люди скажут, что я именно это и сделал. Все соседи будут болтать об этом. Женатому мужчине нельзя просто так развлекаться с другой женщиной, все сочтут, что у меня к ней только один интерес, хотя это не так.

– Иди катайся и не морочь мне голову, – посоветовала Беата, – я тебе полностью доверяю. Кловерфилд – не деревня. Никто не будет сплетничать о твоем поведении. И здесь никто об этом не узнает.

Джеральд поколебался.

– Так-то оно так, но ты уверена?

– Уверена. Езжай. Оберег только не забудь.

Джеральд повеселел.

– Хорошо. Я вернусь к девяти вечера. Не скучай без меня, ладно?

– Не буду. Развлекайся, – Беата поцеловала его в щеку и занялась своими делами.

После его отъезда ее, однако, охватили тоскливые мысли. Она вновь прилипла к зеркалу, разглядывая свои морщинки. Пусть бы их, но она больше не чувствовала себя молодой. Красавица? Да, но энергии, чтобы кататься на коньках или осваивать новое хобби в сорок с лишним лет, у нее не было. А еще Джеральда упрекала в ограниченной жизни, привязанной к дому и браку. Ему-то явно не хватало дружеской компании, а как появилась, так он и загорелся.