Буря в Кловерфилде

Он трижды попытается улететь, а потом поймет, что это бесполезно. Бежать он будет к океану. Позволь ему это, загони на утес, а потом отрежь подход к воде. Не подпускай его к ней, ясно? С водной формой тебе не совладать. Но самое главное: не слушай его. Его самая опасная форма – кецаль. Не пытайся мериться с ним силами, сразу атакуй, вяжи и тащи сюда. Тогда ты победишь и приумножишь нашу славу.

– Он справится. Наш сын не может проиграть, – уверенно сказал отец.

– Вот именно. Посмотрим, что там за злодей такой опасный, – усмехнулся Гиль.

Если бы он только знал, чем обернется эта охота! Но Гиль был слишком самоуверен, и его жгло любопытство: да что такого в этом Эйне из Кааси, что Гиль может проиграть ему? Он никогда не проигрывал. Неужели тот настолько потрясающий боец? Умен? Но чем поможет ум, когда все козыри на руках у Гиля?

Мать указала ему, где искать Эйне и какими тропами тот будет бежать. Гилю оставалось лишь гнать того на утес да вовремя метать бумеранг, сбивающий коршуна наземь.

Рысь по сравнению с ягуаром была мелкой и слабой: Гиль легко мог растерзать ее, если бы хотел. Но ему нравилось играть в догонялки, зная, что из этой игры он выйдет победителем.

На утесе Эйне из клана Кааси наконец обернулся кецалем. Уставший, вымотанный многодневной погоней, он едва держался на ногах. У Гиля сил оставалось еще немало: он ведь был лучшим охотником и самым сильным кецалем в империи. Он знал, что остановит любую попытку Эйне прорваться к воде, и потому позволил себе короткий разговор с ним.

Буквально пару фраз перед последним ударом, после которого противник сломается и запросит пощады.

– И что в тебе такого опасного? Тебя ведь даже поймать было несложно. Ты не сильный и не ловкий. У жрицы Верже настолько паршивые охотники, что схватить одного кецаля не могут?

– Они люди.

– А, это все объясняет, – Гиль презрительно фыркнул, – тогда понятно, почему ты такой «неуловимый». Собаки даже свой хвост укусить не сумеют. Хочешь сразиться? Победишь – сбежишь в воду.

– С тобой? И не подумаю даже. Я не сражаюсь со слабаками.

Эта фраза была настолько абсурдной, что Гиль расхохотался.

– Ты скорбный на голову? А мне говорили, ты умный.

– Зато ты глуп, – Эйне выпрямился и криво усмехнулся, – ты даже не понимаешь, о чем я говорю. Не видишь своей главной уязвимости. А она торчит, как твои уши, и видна любому, кроме тебя.

Это было забавно. Забавнее Гиль давно уже ничего не слышал.