Буря в Кловерфилде

– И какая же у меня уязвимость, Эйне-дурачок? Что ты там разглядел?

– Ты правда не понимаешь или стыдишься говорить о ней? Хотя, я на твоем месте тоже бы стыдился и изображал из себя глупца. Глупость менее позорна, чем… это.

В голосе Эйне зазвучало отвращение, и Гиль начал сердится.

– Глупец здесь только ты. Говори или закончим с этим.

Он шагнул к Эйне, намереваясь его схватить, но тот отступил на шаг и выпалил:

– Ты – ничтожество, не способное ни на что без помощи своей матери. Все твои победы она дала тебе в руки, как дают пустышку орущему младенцу.

А сам ты хрупкий, как яичная скорлупа. Толкни тебя – и ты разобьешься, если мать не подставит подушку.

– Так попробуй толкнуть, – с угрозой в голосе предложил Гиль, – слабоумный идиот. Я побеждал сильнейших воинов, охотился на диких зверей и нечисть, а ты зовешь меня слабым?

– А какой же ты еще, если не слабый? Без предсказаний матери ты – никто. Тебе нечем гордиться: любой повторил бы твои успехи, слушая ее подсказки. И наоборот, без них я давно сбросил бы тебя с хвоста.

Так за что тебя уважать, Гиль сын Уны, если ты даже простую охоту на собрата не способен осуществить сам? – Эйне насмешливо улыбался ему, но глаза у него были холодные и настороженные. – А самое забавное знаешь что? Эта иллюзия продержится до первой твоей неудачи. Она сломает тебя и утянет на дно. Тогда все увидят, что ты ничего из себя не представляешь. Будут презирать и смеяться за твоей спиной. В лицо не посмеют: мать-ведьма накажет обидевших ее малыша. И не стыдно тебе прятаться под ее юбкой, в твои-то годы? Или гордость – это для взрослых, а тебе она не нужна, как и самоуважение?

– Ты бред несешь! Я – лучший воин и охотник, и у меня есть гордость! – свирепо рыкнул Гиль. – А у тебя башка птичья и мозги куриные!

Но он уже был отравлен словами Эйне и судорожно соображал: а смог бы одолеть противника, не зная его слабостей заранее? Выследил бы зверя, не зная, где его искать? Растерзал бы нечисть, не будучи уверенным, что победа в любом случае достанется ему? Или потерпел бы поражение?

Мать рассчитывала каждый его шаг.

Так что же, без нее он и вовсе не умел ходить?

Эйне обидно рассмеялся.

– У меня они хоть есть. И я иду по жизни сам, а не по соломке, подстреленной матерью. А дальше что будешь делать? Дай угадаю: нырнешь в постель к жрице Калунны и попросишься к ней на ручки, всей своей здоровенной тушей ягуара? Ох, нет, это рискованно: жрице ты можешь и надоесть.