Врачеватель. Моё призвание

— Мне с трудом удается удерживать графиню, — обеспокоено шепчет Островская.

— Делаю все возможное, — отвечаю и вновь беру скальпель.

На этот раз сделал разрез, но даже больше, чем необходимо. Лезвие противно заскрипело по стеклу, потекла кровь, осколок замер в миллиметре от почки. Щипцами ухватываю осколок и как только делаю движение на себя, чтобы его извлечь, вижу, как источник женщины опутывает в кокон малыша. Из Лизы стремительно уходят силы, ее сердце начинает биться все тише и в какой-то момент останавливается.

Успеваю дать в него импульс и оно, словно испуганная птаха в силках, начинает биться.

— Аритмия, пульс зашкаливает! — выкрикивает Натали.

Мне ничего другого не остается, как извлечь осколок из тела женщины. Стекло с острыми краями, разрывает кожу, а из горла графини вырывается крик. Резко дергаю и отбрасываю в сторону инородный предмет, наделавший так много проблем. Из раны толчками выходит кровь, плод внутри женщины бушует и поспешно активирую еще одно припасенное заклинание. На этот раз руна отторжения намного сильнее предыдущей и усилена посылом роста.

Другой вариант в голову не пришел, как быстрее вызвать роды. Допускаю, что повитуха или опытный целитель, специализирующийся на работе с беременными все бы провернул лучше и не таким образом.

— Кати, клади ее на спину, — даю указание, а сам успеваю направить на порез заклинание исцеления.

А вот дальше вспоминать совсем нет желания. Роды прошли мучительно, виной тому неадекватное поведение темного источника малыша. Сила то рвалась на выход, то цеплялась за утробу все возможными средствами и даже пыталась опутывать внутренние органы матери.

Надеюсь, целители графиню подлечат, со своей стороны сделал все, что мог и даже больше. Когда же паренек появился на свет, то я боролся с кровотечением у женщины. Мало того, та от болевого шока не только потеряла в очередной раз сознание, но и у нее чуть не разорвалось сердце. Благо Островская и Сухарева так и не поняли, что произошло, в том числе и не обратили внимания на пустые склянки, в которых находилось зелье бодрости. Сам не помню, когда их выпил. Внутренние повреждения залечил, все восстановил и теперь Елизавете Викторовне точно ничего не угрожает.

— Вот черт! — хлопнул себя по лбу и с опаской посмотрел на сидящего напротив графа.

И как ему преподнести такую новость? Честно, я не специально, и он меня должен понять и простить. Ну, не задумывался, когда молодую маму восстанавливал, точнее, те разрывы внутри ее организма.