Во сне и наяву

Лизаветка, ну чего тебе дома не сиделось, оглашенная? Чего теперь с вами слипшимися делать-то? – голос бабкин был уже не строгий, а просто грустный. – Просыпайся, сонная паломница. Рассказывай, почему мне даже после смерти от тебя покоя нет. Нет, чтоб к бабке при жизни приехала, а она решила меня с погоста достать. С детства такая была, коза упертая.

- Коза, баб Мил! Мне дед Василий твою Милку грозится отдать. А я не готова, я всего на пару дней приехала и с животными вообще не знаю, чего делать.

Все заготовленные вопросы улетучились при упоминании волшебного слова «КОЗА».

- А чего делать. Бери и живи. Милка – коза хорошая. Прикипела я к ней. Вот кого жалко было бросать, так это кормилицу мою. Оставь ее себе – справишься как-нибудь. А я тебе подсоблю, так уж и быть. Ты здесь надолго осталась.

Баба Мила развернулась и пошла к столу. Потекла вода в таз.

- Давай умываться да посмотрим, чего там приключилось с ребятенком. Силантий, кузнец, один с Лушею остался.

Щупала она Лушино тело.

Гладила, пальцами разминала.

- Мамке ее давно нездоровилось, вот и подсказали добрые люди, что на богомолье надо - поехали туда втроем. Мало того, что Евдокию в дороге застудили, да похоронили на чужой стороне, так еще и Лушеньку не сберег дурила. Лошадь оступилась, телега на мосту и перевернулась. Все, кто был, вместе с телегой в воду и попадали. Силантий-то рядом шел, а Лукерья прямо в середке сидела. Думали, уже мертвой вытащил. Телегу проклятую в один горб поднял. Выл на Лушкой сутки, пока на руках до дома нес.

Не разумею, чего с нею делать - ни тебе переломов, ни растяжений, глазами хлопает, лепечет потихоньку, вроде узнавать начала, а руки да ноги напрочь отсохли. Я ее к себе в дом перенесла. Думать надо, Лизавета, чем помочь можем. Ты в городе, в большой медицинской конторе, говорили, непоследний человек. Я травками да припарками пособлю, а духтора тут - смех один. Наш фельдшер деревенский один бы их всех поганой метлой по двору гонял, али еще чего похуже.

- Да я больше по бьюти сфере или по похудению, вот, – промямлила Лизавета.

И вдруг подумалось, что для Луши, может, ее присутствие - это последняя надежда. Если был поврежден позвоночник при ударе или что-то сместилось, тут ее точно лечить не будут: «Надо покумекать, чем девочке можно помочь. Хоть массаж или иглоукалывания научимся делать. Таблетки в сон не протащишь, это точно».

В голове крутились шестеренки, бегали тараканы, каждый со своей идеей.