Тень Исаака

Ему открылась залитая солнцем опушка, откуда он пришел к отелю. На опушке играли в мяч, перекидывая его из одних рук в другие, две девушки. Величавый и угрюмый лес за забором на заднем фоне возвышался над ними и наблюдал за игрой. Одну из девушек П. узнал без труда по ярко рыжим волосам и красивому желтому платью.

От вида безмятежно играющей А., у П. стало спокойно на душе, и нарастающее до этого чувство тревоги от ожидания неизвестности стало отходить на второй план. Другую девушку, находящуюся чуть поодаль от А.

, П. не знал и никогда ее не видел. Он не смог толком рассмотреть ее маску и одежду, лишь понял, что волосы у девушки были темного цвета, и что она довольно умело обращается с мячом.

Резко и громко ножом по слуху прозвучала бьющая тревогу сирена. Одновременно с ее громогласным воем затрясло всю комнату так, что П. от неожиданности упал навзничь на гостеприимный, подстраховывающий ковер.

«Это и есть так называемый...первый звонок? - подумал П., поднимаясь с некоторым усилием: комнату все еще продолжало трясти.

- Тогда это слишком мягкое слово для такого шума».

Зеленая надпись на кубических «часах» пропала, и на ее месте предостерегающе светила уже желтыми буквами: «Переход». Сирена все еще выла, но тряска улеглась, и каким-то чудом графин с фужерами на столе оставлялись невозмутимо целыми, не сдвинувшись ни на миллиметр.

П. взглянул в окно и обнаружил, что девушки пропали с лужайки - на ней оставался лишь одинокий и безразличный ко всем красный мяч. Солнце начало стремительно садиться, и на отель надвигались сумерки.

Звук сирены сменился с воющего на лязгающий, более тихий, но не менее противный и режущий слух.

П. все еще смотрел в окно, в котором красный мяч со сменой «звонка» начал постепенно скатываться с лужайки в сторону П. Лес начал угрожающе покачивать своими деревьями из стороны в сторону словно в такт рваного ритма лязгающей сирены. Густое, темно-оранжевое зарево от уходящего солнца напоследок освещало вид на опушку перед тем, как темная ночь вступит в свои владения.

Что-то слева затрещало, и П. испуганно повернулся, но увидел лишь все ту же кровать с постельным бельем, над которыми висела картина. Картина изменилась. С уходом солнца ушел и естественный свет, и было тяжело разглядеть, что было изображено на холсте. П. посмотрел на потолок и увидел лаконичную, но не лишенную вкуса, небольшую висящую люстру с тремя маленькими шарообразными лампочками, ждущих своего включения.