Гортензия Грей: сыщики и некроманты

Покупатели тревожно переминались в длинной очереди. Я прошлась вдоль нее, незаметно заглядывая в корзинки. Хотелось знать, чем затаривается народ в ожидании пока непонятного мне явления… консервы, мешочки с крупой и овощами, свежий и замороженный хлеб, пакеты с фаршем, биточками и наборами для супа. В одном углу лавки дюжий мужик раскладывал по упаковкам рубленого ягненка, в другом милая девушка резала брус сливочного масла, круги разного сыра и разливала по бутылкам молоко.

Кто-то, видимо, не рассчитывал на долгую изоляцию, а другие, похоже, готовились к автономному существованию в течение нескольких дней.

Есть захотелось еще сильнее.

Делая вид, что рассматриваю всякую мелочевку над кассой, я изучила местные деньги. За кассой стояла дама средних лет, судя по вышивке на фартуке, сама миссис Рэндал:

— Три либры, миссис Филипс. Не хотите яблочного мармеладу? С корицей и сахарной пудрой, как вы любите. Взвешу вам полквадры… С вас два асса, мистер Зенинг. Только сыр, картофель и тыква?.

..Сэр, нет ли у вас купюры помельче? Всего семь унций… как мне собрать вам сдачу? — приветливо щебетала она.

Я отошла вглубь магазинчика и пересчитала наличность в кошельке мисс Грей. Итак, либры, ассы и… как их там… унции. Либры – это купюры… нет, не только, еще и крупные тяжелые монеты номиналом от одного до пяти. Банка тушеной свинины стоит четыре асса. Унция – это совсем мелкая монетка. С одной стороны, не привычные мне пенсы и фунты, с другой – хорошо, что не шиллинги, фартинги, кроны и гинеи.

Мне хватало и на мясо, и на плотный ноздреватый сэр, и даже на яблочный мармелад с корицей. А вот потом придется искать, где Гортензия хранит свою зарплату. Вряд ли она транжира.

Свежий хлеб, квадра риса (фунт?), баночка квашеной капусты, две квадры картофеля, пол куриной тушки, масло, яйца – полдюжины за асс, кажется, для яиц это дорого. Первый ужин в этом мире обещал стать вкусным.

Я входила в дом, когда с улицы раздались звуки сирены. Передо мной в подъезд заскочила молодая пара, мужчина нес на руках хнычущего ребенка.

Парочка выглядела так, словно испытывала огромное облегчение, успев домой до комендантского часа. Женщина все время оглядывалась. Мне снова сделалось не по себе.

Миссис Бирли закрыла двери и повесила знакомые мне посеребренные шторки на окно в вестибюле. Ей помог молодой человек, передавший младенца на руки жены.

Шум с улицы разом стих. Слышен был только шелест дождя.