Город Неизвестно-Когда-и-Где

Я спустилась по лестнице вниз и вышла во двор. Все двери оказались открытыми. Самого Пиовра и его Мозгов не видно. Неужели не судьба с ним повидаться?

Оказалось — правда не судьба. Возле тюрьмы меня ждал единственный человек из Патруля — тот самый Хатук. Он поглядел на меня весьма осмысленно и заявил безапелляционным тоном:

— Господин велел отвести тебя в город.

— Э... я бы хотела... с ним поговорить, вот, — немного растерявшись, попыталась попросить я.

Хатук повторил более строго, настойчиво и будто объясняя не выученный урок ребёнку:

— Господин велел отвести тебя в город.

— А... вот как. Ну так я и сама могу найти дорогу! — я повернулась на сто восемьдесят градусов и приготовилась зашагать в уже знакомую сторону мимо ущелья, где вдали виднелись мрачные серые строения.

Но Хатук настойчиво зашагал рядом:

— Господин велел отвести тебя в город.

Вот упрямый как баран!

— Ладно, веди, — разрешила я.

Не стоит и упоминать, что мы не разговаривали. Хатук вряд ли был твердолобым солдафоном, полностью зомбированным дисциплиной.

Но он предан и верен своему сеньору. Свою работу он выполнил чётко и качественно: довёл меня до поворота на главную дорогу, ведущую в город, выведя за забор. По этой самой дороге выезжал каждую ночь их фургон на патрулирование. Как дальше идти, я знала.

Я ушла с территории тюрьмы, не оглядываясь. Рассвет в городе продолжался. Коварный ядовитый туман отступал. Вместе с туманом и отступали кошмары ночи. Я содрогнулась, вспоминая увиденное вчера, перед тем как я попала к Татуировщику.

Как стала свидетелем жуткой гибели какого-то человека, и ничего не сделала, чтоб его спасти. После рассказа Пиовра я многое поняла про этот город и про этих людей, стоящих за всем этим. Здесь была система власти, настоящая машина жестокости и беспринципности, и каждый, кто попадал в эту машину безвольной марионеткой, неминуемо перемешивался как фарш в мясорубке. От этого становилось ещё более страшно. И от осознания этого у меня в глубине души поднимался гнев.

Я была намерена изменить существующий порядок вещей. Пиовр ведь тоже хотел этого. Ему чего-то не хватало. Маленькой помощи. У него было всё — громадная армия, хитрый и изощрённый ум головореза-костоправа — под стать уму его мучителей-садистов. У меня же не было ничего, однако кое-что я могла дать Пиовру, что ему не хватало.

"Почему я верю ему?" — в который раз задумалась я.

Это может быть ловушка.