Дверь в магию: таинственная квартира домового

.

-Только попробуй ему сказать! Только попробуй! Не позорь семью! – чуть ли не визжит брат. Смотрю на Леха, его скрутил и держит сын соседа.

-Он...Он хотел...

***

-Ну шо? Ещё хошь?! – скрипучий, как несмазанная телега, голос кикиморы возвращает меня из посадок в квартиру, – а чаво ж ты не призналась тогда? Авось бы посадили недотёпка!

-Я тебе сейчас! – хватаю бабку за шкирку, скидываю со стула и прижимаю к полу коленом, – тебе кто позволил в моей памяти рыться?!

-А ты побольше молчи, скрывай, да в себе держи.

Семью ж рушить не хотела? А где теперь твоя семья? Как батька помер, так сёстры к матери твоей носу не кажут!

-Значит сёстры у неё такие, мои про меня не забывают! – шиплю сквозь зубы в ответ.

Нечисть била по самому больному. Мама и правда осталась совсем одна. Я и сёстры бываем в родном доме редко, а её братья и сестрицы последний раз были в нашем доме на поминках отца. Сколько раз с мамой велись разговоры, не молодеет же, пусть найдёт себе кого-нибудь, всё не так тяжело и скучно старость встречать.

А она слёзы утирать начинает и шепчет: лучше твоего отца никого не было. Я одна старость встречу, но любовь свою не предам...

-Шишма, ещё раз так сделаешь, я тебе пальцы сломаю, которыми ты щёлкаешь без надобности! – Хал оттаскивает меня от кикиморы.

Я отпускаю Шишму и ложусь на пол, пытаясь отдышаться. Противный голос Леха, его жирные, как сардельки пальцы на моём теле, глубокие и длинные царапины на животе, первый вдох после высвобождения из под тяжёлого тела – всё это отчётливо стоит в памяти и не собирается уходить.

Меня тошнит и хочется отмыться, чувствую себя грязной.

-Ну, вот и хорошо девоньки. Бой окончен. Давайте чаю хлебнём? Я уже на стол накрыл, – Хал ложится на пол рядом со мной.

-По вам всем скорая психиатрическая помощь плачет! – Баюн спрыгивает с дивана и идёт на кухню.

...

Вся честная компания расселась на кухне:

Баюн на подоконнике, домовой учтиво налил коту молока.

Я и Шишма за столом. В моём любимом бокале был налит кофе со сливками, а Шишме был заварен травяной чай.

Хал уселся на рабочей поверхности кухонного стола со стаканом чёрного чая.

Кричать, ссориться и спорить больше не хотелось, выдохлись все участники конфликта. У меня было много вопросов к Шишме и Халу, а ответов пока не наблюдалось. Домовой и бабулька переглядывались и корчили друг другу кислые мины, изредка кося взгляд на меня. Я делала вид, что ничего не замечаю, смотря в телефон.

Блог был заброшен, писать в нём было нечего.