Дверь в магию: таинственная квартира домового

Обычно дают хлеб и молоко. Хотелось бы супчика горячего, конечно, но благо, что хоть вообще кормят, – Ирья оставила в покое косу, – Акиа, я так замёрзла, давай прижмёмся друг к другу, хоть погреемся.

Я распахнула куртку, женщина прижалась к моему боку и крепко обняла. Я натянула куртку на её спину тоже обняв. Ирья, уткнулась носом мне в шею, горячее дыхание обожгло кожу. Через какое-то время и правда стало теплее, Ирья тихонько засопела, её дыхание стало спокойным и размеренным, тело начало обмякать. Я прижала её посильнее и тоже погрузилась в сон.

Мне снилась квартира, которую я делю с тремя друзьями. Домовой и кикимора сидели за кухонным столом, Баюн лежал на подоконнике, свесив пушистый хвост. Я сделала несколько шагов по коридору, половицы под линолеумом заскрипели.

-Акиюшка, родненькая! Пришла! Где ты? Почему телефон вне зоны доступа? – Хал попытался подойти ко мне, но его схватила за руку кикимора.

-Не рыпайся! Связь разорвешь!

-Акиа, скажи хоть слово, умоляю. Мы были в том доме, там пусто, только телефон твой разбитый нашли!

Я пыталась сказать, что меня закрыли в погребе, но не могу.

Горло словно опутано проволокой, а язык разбух во рту и не ворочается. Ко мне подбежал Баюн и ласково трется об ноги, мурча. Я плачу, слёзы застилают глаза, я нагибаюсь, чтобы погладить кота, но что-то тянет меня назад, прочь из квартиры.

-Свзяь теряется! Она меркнет! – кричит Шишма, – Акиа, вспомни про свою магию! Постарайся вернуться к нам!

Я просыпаюсь от лязга задвижки, открывается крышка погреба.

Лысый спускается вниз.

-Тебя на разговор зовут – он обращается ко мне.

-Кому надо, сами придут – огрызаюсь я.

-Ну, раз не хочешь по хорошему, – лысый достаёт из кармана бумажный кулёк и высыпает белый порошок на руку, – теперь будешь спокойная, – и сдувает порошок на меня.

Тело мгновенно парализует, мужчина перебрасывает меня через плечо, как мешок с картошкой, и поднимается со мной наверх.

На улице уже темно, луна спряталась за облаками. Какой-то пёс завыл и все собаки из округи подхватили его грустную песню.

На кухне всё так же тускло светила одинокая лампочка. Стол стоял на своём месте, следы недавней драки исчезли. Толстый сидел за столом:

-Чо, сама не пошла и пришлось порошок использовать?

-Угу, – лысый снял меня с плеча, прислонив к стене.

Я отдавала мозгу приказы пошевелить хотя бы пальцем, но тело не слушалось, из всей меня шевелились только глаза и язык. Второй еле ворочался, но если будет надо, хоть что-то сказать получится.