Магистерий. По горячим следам

Высокая статная красавица была одета в белоснежную блузку и тёмно-синий сарафан до полу, расшитый золотом, а дополняла это великолепие толщиной в руку русая коса. Перекинутая через плечо, она свисала спереди почти до колен.

— Вот это да!

Люба схватилась за фотоаппарат, кадр за кадром снимая живописную группу за оградой: вот красавица подходит к карете, о чём-то спрашивает конюха; тот кланяется ей, что-то отвечает; вот открывает дверцу и помогает красавице сеть; сам забирается на козлы... или как там это называется, щёлкает кнутом; лошади трогаются; карета, покачиваясь, движется к воротам; в окне кареты за зелёной шторкой точёный профиль девушки.

..

— Красота какая! — Люба с трудом оторвалась от фотоаппарата и побежала к воротам. — Э-эй! Подождите!

Но, когда она, запыхавшись, выскочила на дорогу, ворота уже были заперты, а кареты, как говорится, и след простыл.

— Тьфу ты! И опять ни души! Да что ж это такое?!

Люба привалилась к каменному столбу ограды. «Ну, и что это было? — размышляла она, переводя дух.

— Что это ещё за костюмированные причуды такие?.. А может, у них тут кино снимается? Да не похоже! Должны же быть всякие там операторы, осветители и прочая киношная публика. А тут... — Люба ещё раз сквозь прутья решётки осмотрела двор. — Ни-ко-го!»

А значит, бесполезно было звать и кричать. Сидеть под воротами и ждать возвращения кареты со странной парочкой тоже смысла не имело. Если б ещё знать, когда они вернутся, а так... Может, они вообще нездешние. Может, это какие-нибудь артисты, приезжали поразвлекать местную публику.

Следовательно, остаётся только одно — продолжать обход.

Там, откуда Люба пришла, трава, примятая ею, ещё не успела подняться, а в той стороне, куда ей теперь надо было идти, — стояла стеной, густая и высокая, где по пояс, а где и выше. Конечно, возвращаться по проторенной дорожке было бы легче, ведь ясно уже, что никакого прохода в заборе ей найти не удастся, слишком основательно отгородились владельцы усадьбы от внешнего мира, но Люба привыкла доводить начатое до конца, хотя бы для того, чтобы не корить потом себя понапрасну.

Она поправила фотоаппарат на груди, хмыкнула что-то, типа: «Назвался блогером… полезай в траву», — и, раздвигая руками упругие стебли, снова пошла вдоль ограды.

До угла добралась без особых приключений, повернула и замерла, потрясённая открывшейся красотой. Прямо перед ней шикарным ковром расстилалась лужайка, ровная, как стол, и вся сплошь усеянная разноцветными цветочными головками.