Будни непослушания

Саш, может вы с Петькой за продуктами сгоняете, пока холодильники работают, забьем их всем, что народ еще не разобрал? А я рядом с дядей Женей побуду.

– Принято, кэп!– Петька взял под козырек, взметнув ладонь к пустой, без пилотки даже, не говоря о форменной фуражке, голове.

– Сделаем,– откликнулся Сашка более сдержано.

Когда они ушли, я заблокировал двери и приспустил немного стекла в обоих окнах. Издалека прилетел ветерок, пахнущий нагревающимся асфальтом, травами, и, кажется, едва-едва, гарью. Прислушался, различив рокот мотора.

Моторов было явно не менее трех. Интересно, кто рассекает нынче по улицам, если никому из дееспособных и восемнадцать вряд ли исполнилось? Впрочем, кто сейчас права спросит? А тачек бесхозных пруд пруди. Даже с ключами в замках зажигания. Сел. Поехал. Никто слова не скажет.

Я достал планшет, с которым теперь стал неразлучен. Сделал снимок дяди Жени.

– Евгений Серов, биологический возраст 34 года. Статус: Стазис.

Переориентировал камеру.

– Матвей Серов, биологический возраст 16 лет.

Статус: Активен. Уровень доступа к индивидуальным техническим устройствам: 2.

Да... Информации не густо.

Открыл бардачок, достал блокнот, карандаш. Неплохо бы план набросать, какой-никакой. С оружием мы, судя по всему, уже пролетели. Вряд ли там кто-то оставил хотя бы рогатку. Озаботившись тем, как же будет Матвей Серов без снаряги обходиться. Где может быть еще огнестрел? В полиции. В армейских частях. Среди частных лиц, имеющих охотничьи билеты. У криминального элемента. В частных охранных предприятиях и у крутых телохранителей.

Вот только думаю, книжки про постап не только я читал. И до лозунга: «Винтовки и жратву в массы» уже без меня докумекали. Можно у Кольки спросить насчет его дяди. Но теперь он с отцом. И им самим как бы, выходит, нужнее. Да... Надо было забить на ночь, и топать за предложенной «вертикалкой». Хоть узнал бы, что она из себя представляет. Но...ничего не поделаешь. Сопливых, как говорится, вовремя целуют!

Грифель оставил на листке в клеточку неровную линию, подчеркивая слова.

Оружие. Еда. Что еще? Ага. Убежище. Пока я привязан к квартире, где пребывают родители. Но...

– А чегой-то вы здесь делаете?

Хлопок по металлу дверцы вкупе с громогласным возгласом заставили меня подпрыгнуть на пассажирском кресле так, что я врезался макушкой в потолок кабины.

– Матюююш... Ну нельзя быть таким нервным,– расплылся в широкой улыбке Руслан. Люда, маячащая за его широкой спиной, рассмеялась.

– Навестил родню?– пришел в себя я.