Будни непослушания

День четвертый

Матвей

Отметка привела нас к зданию автовокзала. Сиреневый кирпичик на карте пульсировал. Возле него ожидаемо описывала круги красная точка. Еще пара серых точек двигалась по шоссе. Но их я видел и так. Два байкера с уже знакомой символикой «Ангелов преисподней», похоже, не торопясь никуда, патрулировали улицы.

– Я на разведку, а вы, чур, подтягивайтесь.

– Принято, май женераль,– картинно козырнул Роман.

– Вот и наш приз,– прошептал я в предвкушении, огибая ряды кресел и высматривая охранника.

– Это с чего ты решил, что он твой?– внезапно прорезал тишину незнакомый тенор.

От неожиданности я чуть не вскрикнул. Всего в трех шахах от меня стоял паренек лет пятнадцати, темноволосый, с модной прической. Виски коротко, на них еще не заросший узор пересекающихся полосок. Но самой примечательной чертой в его облике была не шевелюра. А то, что в руках он держал двустволку. Ствол ее направлялся под углом в землю. Но вскинуть его вверх, и всадить заряд картечи мне в грудь, было делом одной секунды.

«Почему же его планшет не обнаружил? Интересно, выдержит ли бронежилет»,– мысли текли удивительно неспешно, с неуместной отстраненностью.

– Не его, а наш,– подоспел Роман с так хорошо зарекомендовавшей себя в его сильных руках битой.

– Ребята, не хочу вас обидеть, но, похоже, вы заявились с холодным оружием на перестрелку,– наш новый знакомый слегка приподнял стволы. Не направляя их, впрочем, непосредственно на нас. Но давая понять, что за прицеливанием дело не станет.

Он всем видом показывал, что заметил и нож у меня на поясе, и угрожающую стойку Романа, но потуги эти всерьез его не беспокоят. И черт его знает... То ли юношеский гипертрофированный гонор в нем бродит. То ли настоящая твердая уверенность в том, что двух сопляков в случае кризиса, он кровавыми кляксами по стенам размажет.

– Вы берега попутали, парни,– вклинился еще один, неожиданный и для обладателя двустволки, собеседник,– район под нами. Здание, выходит, тоже. Все, что в нем, соответственно, принадлежит Ангелам Преисподней.

– Костер, ну брось!– поморщился «егерь». Прозвище нашлось само собой. Одежда на юноше очень походила на прикид лесника. А на поясе, тактическом, надо сказать, поясе, обосновался полноценный мачете.

– Денис, шел бы ты к нам, проблем бы поубавилось. У обоих,– в руке у приземистого байкера с усеченным ирокезом на башке, покачивался четырехствольный травмат.– Сталкера-одиночку можешь и с нами изображать.