Функция-1

Мне, если честно, больше подходил вариант с матерью. Меньше контроля — больше шансов вырваться. Блин, да я уже был близок к свободе! Если бы не появление отца семейства! Наумов весь такой спокойный, он и его люди ошибку вряд ли допустят. Бандиты, по крайней мере, те, что выживают, а потом старательно маскируются под законопослушных граждан, к лютым зверствам тяги не имеют. Они решают проблемы. А самый лучший из способов решить любую проблему — это пуля в затылок и закопанные на карьере тела.

— Маша, давай без сцен! Что за нелепая идея делать это здесь? Тебе не приходило в голову, что убивать людей в собственном доме не очень умно?

— Как будто это имеет значение! С твоими связями!

— Всё имеет значение! — повысил голос олигарх.

Кажется, он начал выходить из себя. — Только ты об этом почему-то не думаешь! Палыч, уведи Марию Дмитриевну!

Крестьянин, которого Наумов назвал Палычем, шагнул к хозяйке, но наткнулся на её бешеный взгляд и остановился. Глянул на работодателя, едва заметно пожал плечами, как бы говоря, и как мне это сделать?

— Да твою мать, Маша! — сорвался, наконец, бывший бандит.

Решительно прошёл через гараж, схватил жену за руку и резко повернул к себе. — Это что, игра, по-твоему?

Та не успела ничего ответить. Игра, господин Наумов, именно что игра! Шахматная партия, в которой всё имеет значение. Каждое слово, каждый жест и движение. Сейчас, например, фигуры на доске сместились, и одна из них, наконец, оказалась рядом со мной.

Отец, а не мать, как я рассчитывал. Но так ведь даже лучше!

У меня получилось одно гладкое движение. Красивое в своей эффективности и законченной смертоносности. Качнулся, ударил олигарха ногами в грудь, но не сильно, а чтобы оттолкнуться. И, используя инерцию, снял себя с крюка. Продолжая движение, кувыркнулся назад и приземлился на ноги.

Где-то очень глубоко и глухо орал от восторга и неверия прежний Лях. Но я его не слушал, сразу рванув вперёд, сбивая с ног застывшую в испуге барыню.

— Замерли все!

Палыч уже успел вытащить пистолет из наплечной кобуры, вместе с автоматом Костлявого тот был направлен мне в лицо. Но стрелять не спешил, опасаясь задеть хозяйку, которой я прикрывался. Придушенной, что-то хрипящей, но пока пребывающей в шоке и не сопротивляющейся.

Я сознательно выбрал в заложники её, а не Наумова. Возьми я в захват его, мать Козыря, в своем безумии, могла бы и приказать стрелять.