Из меди и перьев

О, как бы она хотела в нем оставаться навеки, быть просто смешливой девицей, вплетать на рассвете васильки в длинные косы, бегать с остальными по замшелым камням, петь на закате. О да, она поет теперь, так поет, что услышавшему сердце себе вырвать охота да ей поднести.

Последний вечер, последняя ночь, она сама чувствовала, как загораются ее очи желтым, точно у зверя в ночи. Звезды высыпали на небе, точно крошки пшеничного свежего хлеба. Она опустилась на луг, неслышно, точно орел в поднебесье. Насытится ночью, а завтра оставит все это, иначе ей здесь не место.

Когти острые, точно бритва, вонзаются в мягкую шкуру, сжимают толстое тельце. Эта овца никуда больше не побежит, стадо рассеялось, жалкое блеяние раздалось по горам, ну а ей что за дело. Добраться бы разве до сердца, до мягкого сильного сердца.

Она почувствовала удар дубины, прямо по спине, откуда росли сейчас ее длинные крылья. Она зашипела, глаза снова вспыхнули желтым.

– Враг! Чудище! – услышала она окрик молодого мужчины, а после и зов рожка, в который тот затрубил.

– Напасть!

Нет, подумалось ей, не сейчас, только не сейчас, замолчи, не труби беду, не зови народ, они не должны меня увидеть, не сейчас, не сегодня. Она сама не заметила, как блеснули когти на лапах, как ярость заклокотала внутри. Один удар, и парень-пастух лежит на земле, в глазах изумление, а кровь так и течет по белой рубахе. И исчезают с рук перья и стоит она в платье, заляпанном кровью. И она течет по щеке, капает с подбородка на землю.

– Что наделала ты, – шепчет ей в ужасе Сигур, что подошел незаметно и все видел.

– Кая. Кая-Марта, родная, что ты натворила?

Вопрос без ответа, и она стоит перед ним и дрожит. Пастух лежит у нее же в ногах.

– Уходи, – шепчет она еле слышно. – Уходи, ты ведь знаешь, если задержишься хоть на минуту, и с тобой то же самое будет, я не могу допустить, уходи и молчи. Ты хороший человек, Сигур, хороший…

Хороший человек кивает и идет восвояси.

– Что с тобой, доченька, что с тобой, милая? – шепчет старуха-мать у окна. – Такая бледная, точно снег на вершинах.

Не случилось чего?

Кая молчит и ежится, точно от сильного холода. Она хочет казаться еще мельче, когда слышит тяжелый стук в дверь, людской гомон да отблески факелов в стеклах.

– Поздние гости, – шепчет старушка и отворяет пошире дверь. – Заходи же к нам, заходи, Сигур, и ты, и все твои друзья. Сложи лишь оружие, зачем явились вы с ним?

Отсветы пламени пляшут по стенам и окнам. Сигур крепко держит ее за руку и тянет прочь за собой.