Из меди и перьев

Где мне взять денег на новый корабль? Где мне взять деньги, чтобы прокормить жену и ребенка? А он мне не поможет, он мне никогда не поможет, и денег не даст. Хоть и брат. Я просил, я так просил…

Он вцепился в собственные волосы, точно хотел их вырвать. Кае он показался знакомым. Этот голос, это отчаяние. Она ведь видела его. Видела, когда пряталась за ширмой у Эберта. И не впервой слышала эти разговоры про затонувший корабль.

– Это же Ланс, – еле слышно прошептала она.

Морелла нахмурился и повернулся к ней.

– Что? – проговорил он. – О чем ты говоришь, какой Ланс? Ты его знаешь? Убей его, нечего слушать его жалкие пьяные слезы.

Мужчина услышал свое имя и поднял голову. Он смотрел пристально на Каю-Марту, но в глазах его не было ни одной живой мысли.

– Эберт, – заплетался его язык. – Эберт, братишка, отчего ты не хочешь помочь мне, как раньше?

– Это брат Эберта, – неловко ответила Кая-Марта. – Я его видела. Мельком. Пару раз. Он приходил к рыцарю за деньгами.

– Какая прелесть, – заключил Морелла.

– Значит, можешь одним махом покончить со всей их семейкой. Это очень даже неплохо.

Кая смотрела в шоке на Ланса, а в ее голове носились отчаянные мысли о брате. Эберт уже был на той стадии, когда родня его не интересует, но как он отреагирует на гибель единственного родственника? Он льнул к ней, как путник в пустыне к графину воды, что будет, если он узнает, что брата постигла та же участь, что и слугу? А что, если она околдовала его не настолько, чтобы его удержать? Что если он вырвется из когтей? Ей стало страшно.

Если так приключится, то Улаф непременно уверится в ее собственной бесполезности и избавится от нее. Да и Ланс… Она смотрела на него и не понимала, что сильнее чувствует – жалость или голод. Она месяц уже не кормилась, это правда. Она представила, как когти вонзаются в податливую плоть, как будут рваться тугие жилы и вместо голода испытала страх. Нет, не сейчас. Не сегодня. Был бы это не Ланс, был бы это кто угодно еще – она бы еще исполнила просьбу Мореллы. Но сейчас лицо Эберта стояло перед глазами. Она не может. Сейчас не может.

– Уходи, – прошептала она Лансу, яростно ненавидя себя за слабость. – Уходи, человек, уходи поскорее.

Ланс заморгал невидящими глазами, развернулся и пошел прочь своей дорогой.

– Зачем, – зло проговорил Морелла. – Зачем ты его отпустила?

В следующий момент она увидела, как тело его обрастает черными перьями. Да, они были, как в саже, и медь на них не блестела.