Из меди и перьев

– Эберт, друг мой, ты болен, – она положила ему холодную руку на лоб, но тот отшатнулся, будто от пламени.

– Да, я болен, – продолжал он, не отрывая от нее безумного холодного взгляда. – Ты показала мне, каким может быть мой мир, распахнула мне глаза и открыла мне душу – кто же знал, что от этого будет так больно?

Он коснулся ее руки.

– Ты ведь знала, – пробормотал он. – Ты всегда знала.

Он помолчал и только сильнее укутался в покрывало, будто его знобило.

– Ты знаешь, – продолжал рыцарь хриплым голосом. – Раньше я жил, как придется.

Бумаги, счета, сделки и груз с кораблей. Ворох забот, скучных дел, казавшихся центром всего. Таким был мой отец, таким был мой брат, пока не пошел по кривой дорожке. Только мать такой не была. Я плохо помню ее, Кая-Марта. Только улыбку, отдельные взгляды. Она всегда была грустна, только этого я прежде не знал. Ее жизнь не мало не походила на твои песни и сказки, но только ими она и жила – славными рыцарями, храбростью, доблестью, всем тем, что чуждо любой разумной семье в этом мире – как говорил мне отец. Она вдохнула этого лишь однажды, когда сбежала с дядей, да и умерла от лихорадки через пару недель. Все, что мне от нее осталось – лишь книга сказок с картинками. С почти такими же, как у тебя, да и ту сжег в камине отец мой. Ты не знаешь, как мечтал я в детстве об этом. Как сказка о рыцаре смущала мой разум и ночью, и днем. Как звезды вели его по дороге. Как верный меч горел в руке, точно факел. И вот теперь не мальчишка я, взрослый мужчина и рыцарь, давно при деньгах, при связях и честь не запятнана. Да только я не тот, не тот, что из сказок. Жизнь от меня ускользает, да только знаешь, прежде я это не знал. Я не верил в любовь и удачу, в бескорыстность и храбрость – оттого было счастливо сердце мое, что заперто было на много замков. Ты открыла его, Кая-Марта. Подобрала каким-то обманом ключик-отмычку, просунула в легкую ранку и отворила, как дверь. Ты показала мне жизнь. Какой-то странной волшебной ложью поведала мне о том, ради чего существуют все сказки, так, чтобы я поверил тебе без оглядки. И теперь я стою перед тобой, растерзанный, точно в битве, и раны мои кровоточат. Будто злодей, что понял свои заблужденья, повернулся к свету. Да только лежит он с тяжелой раной в груди. Вдох, еще, еще один вдох – и скоро он будет лежать бездыханный. Так и я себя чувствую, Сольвег…

Он оборвал свою речь. Кая-Марта резко повернулась к нему. В ее глазах сквозило недоверие и удивление. Сольвег. Сольвег Альбре.