Из меди и перьев

Если я увижу на этом пустыре хоть одного солдата Совета, то собственноручно вздерну тебя на самой высокой осине, а потом сожгу тебя на костре, чтобы и костей твоих на земле не осталось. Поэтому лучше ответь, Кая-Марта, откуда ребенок?

– Чего ты хочешь от меня? – глухо спросила она. Она знала, что могла бы сейчас разорвать его на части, да только местью бы приблизила и собственную участь. – Чего тебе от меня? Говори.

– Я заберу ребенка и верну его родителям, – Сигур стоял спокойно и прямо, но Кая видела, что рука его лежала на рукояти кинжала, который был прицеплен к поясу.

Лишь одно ее неловкое движение, понимала она, и кинжал этот по самую рукоять окажется у нее в груди. – Говори, чей он, пока во мне еще живо благоразумие.

Она чувствовала себя побитой собакой да поди и выглядела сейчас так же. Белые руки дрожали, горло, казалось, сдавило удавкой.

– Чей он! – рявкнул Сигур, уже не заботясь о том, что может разбудить остальных.

– Он из города, ясно тебе? – обида с отчаянием душили ее. – Из Исолта.

Да если б не я, он все равно бы погиб, не дожив до своего первого года, денег у них нет вообще…

– Ого, – перебил ее мужчина. – Да ты оказывается знакома с семейством! И кто же они? Говори и не ври!

Он подошел к постели, неумело укутал младенца снова в пеленки, чтобы он вновь походил на крохотный сверток с раскрасневшимся от плача лицом. Оказавшись на руках, тот перестал плакать.

– Брат Эберта Гальвы, – горький шепот сорвался с губ. – Моего рыцаря. Его зовут Лоренс. Он знатный торговец и негоциант, правда уже обнищавший, и корабли его затопило море у берегов Измара.

Они бы не прокормили его. Никогда.

– Как мило, – губы Сигура изогнулись в кривой усмешке. – Стало быть, ты благое дело сотворила, чудовище? Я унесу его, – и он поудобнее перехватил младенца. – Унесу, пока в городе не поднялся шум. Будем надеяться, что к нашему селению не придут вскоре горожане с факелами и топорами. Так только к тебе приходили. Ты помнишь это, вовек не забудешь. Вот и помни, какая судьба тебя ожидает, если не угомонишься.

Кая шла за Сигуром следом, не очень отдавая себе в этом отчет.

– Я не хотела причинить ему вреда. Я бы вернула его родителям завтра!

– Не ходи за мной, – Сигур отмахнулся от нее. – Ступай спать. Я сам дойду. Дура ты, Кая. Из всех возможных деревенщин ты выбрала семью Гальва, самую дружную с Советом. Мне надо спешить. За эти сутки могли поднять стражу.

Ребенок вновь захныкал и сердце Каи болезненно сжалось. А у нее никогда того не будет.