Из меди и перьев

А Магнус… Если он осуществит свое желание раньше них, если он доберется до сирина раньше, чем они его прикончат, кто помешает ему попросить на тех же самых волшебных крови со слезами, чтобы она вновь стала его?

Легкая дрожь пробежала по ее позвоночнику. Магнус рассказывал ей, что желание птицы работает не всегда – он прав, было бы все так просто, этот мир стал бы гораздо менее приятным местом, чем даже сейчас. Сирин, вещая птица, птица-сказитель, говорил он ей, исполнится только, если ляжет в твою душу, как верное слово в легенду – а откуда она знала, может, мироздание и вправду считало, что озлобленный аптекарь с ехидным сердцем это и вправду ее судьба.

Ей не хотелось такой судьбы. Не ее она выбирала, и даже милосердная дорога развела их по разные стороны.

– Кто там, Сольвег, – услышала она недовольный шепот над ухом. – Я стою одной ногой в луже, другой в репейнике – может, ты соизволишь уже подвинуться и показать мне?

– Нет, – упрямо процедила Сольвег и оттолкнула его. Тот на мгновение выглянул из-за ее плеча.

– Ого, – насмешливо пробормотал он ей на ухо. – Горделивая Сольвег подсматривает за красивыми незнакомцами?

– Прекрати.

– Не ломайся, – южанин отмахнулся, сорвал травинку и положил кончик в рот. – Скажи лучше, кто это и откуда его знаешь. Друг он нам или враг?

– Он никто, – Сольвег отвернулась от Магнуса и пошла вновь по дороге, ведущей прочь из лагеря к пустырю. Микаэль шлепал по лужам за ней.

– Так я и поверил, что никто, – слышался у нее за спиной надоедливый голос.

– То-то ты спряталась за палаткой, точно скромница-девица из песни. Поди друга сердца увидела?

Сольвег зло взглянула на него, но растерянность на лице сильно выдавала ее. Она хотела было что-то солгать, но только приоткрывала рот в неловком молчании, а ложь так и не шла на язык.

Насмешка сбежала с лица Микаэля. Сольвег на минутку задумалась, кто из них выглядит сейчас более глупо.

– Так это правда? – южанин удивленно приподнял брови. – Прости, я не знал. А Эберт? Хотя это глупый вопрос…

– Это Магнус, аптекарь, – ответила Сольвег, любая правда будет получше звучать, чем жалкая ложь, которой Микаэль все равно не поверит.

– Мой старый друг и близкий к тому же. Теперь я его ненавижу. Эберт о нем не знал, если тебя это интересует.

Южанин пожал плечами и подвел к ней под уздцы лошадей.

– Значит, бывший ухажер. С кем не бывает. Тем более с такой красавицей, как ты.

Сольвег приняла у него из рук уздечку, с недоверием посмотрела на него.