Из меди и перьев

– Кто вы? – послышался испуганный голос. – Господина Лоренса дома нет, я не буду вам открывать.

– Госпожа Одетта, – галантно и вежливо произнес Микаэль. – Это ведь я, Микаэль Ниле, друг Совета. Мы с вами встречались один раз, на ступенях дома брата вашего благородного мужа. У сира Эберта.

Цепочка звякнула и дверь отворилась. Перед ними стояла Одетта – теперь уже Гальва. Похожа она была по мнению Сольвег на перепуганного жеребенка – вот-вот сорвется с места и убежит.

– Господин Ниле, как же рада я увидеть друга! – она всплеснула руками.

Совсем не по-дворянски.

– Это Сольвег Альбре, мой друг, – представил ее Микаэль. – К слову, я слышал о вашем несчастье. И как друг и важный помощник Совета пришел расспросить вас о случившемся.

Личико Одетты сморщилось, выступила пара слезинок.

– Лоренс уже сам пошел доложить в Совет, – она всхлипнула. – Госпожа Сэрра милостива, она поможет нам разыскать ту разбойницу.

Микаэль вскинул брови.

– Разбойницу?

– Ее, ее, – кивнула расстроенная девчонка. – Злодейку проклятую.

Я впустила ее в наш дом, думала, что она та самая Гертруда, которую нам одолжила семья Брудо… Что это пришла няня для нашего малыша, а она украла нашего Эдвина! У кого рука поднимется на такого малютку?

– То есть к вам пришла женщина, прикинувшаяся служанкой? – вкрадчиво переспросил южанин, поглядывая на Сольвег.

Одетта кивнула.

– Это она, змея подколодная, я знаю, знаю. А сперва так мне понравилась…

Сольвег пока не понимала, к чему ведет это зареванное недоразумение с пухлыми щеками.

Не понимала она и другого. Почему женщина. Откуда женщина, это должен быть мужчина, тот широкоплечий здоровяк с угрюмым лицом. Это он ведь чудовище. Она прислонилась к колонне на крыльце и вздохнула. Голова у нее шла кругом.

– Я понимаю, госпожа, вы не хотите переживать свое беспокойство все снова и снова, – кивнул Микаэль. – Но может быть вы расскажете мне, как выглядела та женщина?

Одетта махнула рукой.

– Такую поди найди в нашем городе – столько людей, точно муравейник в лесу.

Невысокая она была. Очень тоща. И лицо крохотное, скулы острые, да и глаза большие, точно в пол этого красивого лица. Косы вот были у нее белые, точно горный снег. Длинные, еще и вокруг головы намотанные. Засохшие васильки в них воткнуты были. Да и говор странный, будто не здешний, певучий такой.

Микаэль повернулся к Сольвег.

– Это может быть кто угодно, госпожа Одетта, – твердо сказала красавица. Она развернулась и поспешно пошла назад по белой каменной тропке.