Из меди и перьев

Она не выкупит на них даже недели достойного житья, разве что комнату в гостинице с расшатанными кроватями. В крохотный тюк все поместилось прекрасно. И взяла она только свое, глупые расшитые салфетки ей не нужны. Она завязала свой тюк сверху узлом и поудобнее перехватила его в руке. Прощаться с отцом она не будет. Она не ждала его приветствия, так что ни прощальные слова, ни рыдания тут ни к чему.

Она вышла на широкое крыльцо. Кое-где колонны начали трескаться, с них обваливалась штукатурка, а плитка под ногами была выцветшая.

Этот дом истрепался, как и ее прошлая жизнь, истерся, стал тусклым и ветхим, как ранняя юность и прошлое. Пора оставить его за порогом. Она сделала шаг, второй. Пока было так просто идти, о будущем она не задумывалась, и только солнце вечернее мягко грело после дождя. Кто-то осторожно схватил ее за рукав. Сольвег обернулась.

– Госпожа, – послышался неуверенный и вкрадчивый голос. – Госпожа, вы уходите?

Мария, все такая же глуповатая и в кудряшках служанка, которая не побоялась и пошла к ней работать.

Она так глупа – или добра, кто знает – что осмелилась и коснуться ее, и заговорить без прямого вопроса. Губы Сольвег тронула нежданная улыбка.

– Да, Мария, я ухожу. Ты слышала, что сказал мой отец. И, пожалуй, тебе лучше не говорить со мной, если хочешь сохранить за собой это место.

Девчонка замялась.

– Я тут… Припасла для вас кое-что. В дорогу. Нелегко поди без крыши над головой.

Она протянула ей цветастый кулек из кухонного полотенца. Он был теплым и из него пахло сырными булочками.

Единственным, что Мария умела сносно готовить.

– Спасибо, – Сольвег кивнула с легкой насмешкой. – Это всегда пригодится. Будь здорова.

Она медленно пошла к калитке. У самого выхода ее снова догнал голос Марии.

– Госпожа, куда вы пойдете? Вы уедете из Исолта? Навсегда?

Сольвег затормозила, а пальцы невольно сжали дерево старой калитки. Бросить все? Уехать из Исолта? Несомненно. Но еще не сейчас.

– Знаешь дом Ниле, Мария? – спросила она. – Тот, что возле яблоневых садов? Я буду там.

Пока. На случай, если я пошлю зачем-то, что забыла в этом проклятом доме.

– Хорошо, что у вас есть друзья в городе, госпожа, – девчонка всплеснула руками и прижала их к груди.

Друзья. Как-то отреагирует ее «друг», когда она предстанет на его пороге с тюками да сырными булочками. Разве что едой и попытаться задобрить такого обжору.

А теперь она сидела с ним за одним столом, и он, как ни в чем не бывало, уплетал эти булочки со стаканом холодного молока.